Верещагин, казалось бы, написав крайне статичную картину, вызывает невероятный по силе ряд ассоциаций.

Невольно (если хоть немного знаешь летопись зловещих походов Тимура) представляешь время, эпоху тех кровавых лет.

Палят лучи беспощадного светила. Рельефны, словно изваяны, закоченевшие в стране и гордости слуги грозного владыки. Резки тени. Рябит в глазах от восточной роскоши орнаментов, пестроты длинных халатов…

Сколько трагедий видели врата!

Сколько живых входили в эти двери, чтобы не выйти оттуда никогда. Тишина…

Но она страшнее любого вопля. Вся восточная деспотия. Вся показная сонность жесточайшей из страниц истории Земли перед нами.

И видится другая, не менее знаменитая картина Верещагина — «Апофеоз войны», которую вначале автор хотел назвать «Апофеозом Тамерлана»…

Ведь по приказам неистового полководца подобные «пирамиды» не раз складывались из голов побежденных для устрашения врагов. «Апофеоз войны» — последнее звено из серии полотен «Варвары».

Зной. Все выжжено. Скелеты деревьев. Руины города. Хрупкие кустики — все мертво. И в гробовой тишине слышен лишь крик черных ворон — единственных живых существ в этом царстве смерти.

На сожженной земле — груда черепов. Нет, не груда — пирамида. Она сложена во имя славы победителя. Особо ужасны на ярком свету эти оскаленные, словно кричащие, зияющие рты, пристально глядящие на нас пустые глазницы.

Художник сопроводил этот холст пророческой надписью:

«Посвящается всем великим завоевателям: прошедшим, настоящим и будущим». Эти гневные слова начертаны на раме картины.

Полотно написано в 1871 году. Задолго до грядущих мировых войн. Художник видел далеко.

Он сказал, что «это столько же историческая картина, сколько сатира, сатира злая и нелицеприятная».

Она обращена и ныне к тем безумцам, которые твердят о возможности победы в термоядерной войне.

… Каркают черные птицы у колоссальной груды черепов на картине Василия Верещагина.

В. Верещагин. Апофеоз войны.

Ф. Рокотов. Портрет А. П. Струйской.

Пристальное, глубокое ощущение человека, как «маленького, большого мира», раскрыто в портрете А. П. Струйской кисти Федора Рокотова, созданном в 1772 году.

Сложный внутренний психологический настрой, прелестная недосказанность придает поразительную современность этому полотну. Художник с высочайшим мастерством решил картину сочетанием тончайших вал еров, что бесконечно одухотворяет образ героини холста. Она словно выплывает из глубины веков. На нас глядит дама с высоким шиньоном. Оттененные гримом глаза, брови, губы напоминают модные ныне приемы макияжа. Можно легко встретить похожую незнакомку сегодня… Вглядитесь. Перед вами дочь Евы. Древняя и юная. Милая женственность скрыта в полуулыбке. Будто только растаяли в воздухе волнующие слова. Исчезла дистанция в два столетия. Это вечный, только что прошедший миг. Никогда не умирающий диалог…

«Облака» Архипа Куинджи. Поэтическая трепетная музыка природы звучит в этюде живописца. Над неоглядными просторами клубятся в жарком мареве облака. Их очертания размыты, в белой прохладе не чувствуется полуденный зной, они надвигаются на нас, на ходу меняя свои фантасмагорические очертания. Таким было небо и степь миллионы лет тому назад. Такой была и заповедная куинджевская «Березовая роща». Этот пейзаж словно наполнен радостью бытия, солнечными бликами. Картина насыщена ощущением простого и единственного данного нам судьбой счастья — жить!

Красота… Нежная полнозвучность летнего вечера. Минуты сокровенного ожидания встречи. Художник Николай Касаткин в своем полотне «Девушка у калитки» подглядел мгновенья раздумья молодой женщины. Может быть попытался воплотить в своем произведении неуловимую материю мечты.

Внезапно я услыхал глуховатый, брезгливый голос модернового эстета: «Ах, опять банальности, бытовщина, похвалы иллюстративности». Я вдруг будто увидел бледное, кривящееся лицо человека, не принимающего на дух слова — красота.

Но не означают ли эти «постулаты» некую эстетическую слепоту. Ведь и рокотовский шедевр «Портрет А. П. Струйской», и «Березовая роща» Куинджи, и милая касаткинская девушка — все это фрагменты великой фрески человеческого бытия, природы нашей Земли.

Ее величество — жизнь!

А не умозрительные, модерные схемы. Лишенные главного — гуманизма.

Природа. Красота. Радость.

Слова-сестры. Они сложены нашим народом из почти схожих семи букв.

Что это, случайность? Совпадение? Или гармония?