— Говори за себя, — заносчиво ответил Эллидир. — У меня нет желания быть в одном строю со скотником. Я — сын короля. Чей сын ты? Итак, ты стоял против Детей Котла? — усмехнулся он. — И с Гвидионом бок о бок? Ты не упускаешь случая раззвонить на весь свет об этом.

— Ты хвалишься своим именем, — отпарировал Тарен, — я горжусь своими друзьями.

— Твоя дружба с Гвидионом для меня не указ, — сказал Эллидир. — Пусть он покровительствует тебе как и где ему угодно. Но послушай меня внимательно и запомни: держись от меня подальше и знай свое место.

— Свое место я знаю! — со значением ответил Тарен. — Попробуй найди свое, такое же достойное. Уж больно ты спесив.

Адаон подошел к ним.

— Спокойнее, друзья, — засмеялся он. — Я-то полагал, что нам предстоит битва с Аровном, а выходит, мы собираемся воевать друг с другом? — Он говорил тихо, но в голосе его чувствовалась твердость предводителя. — Мы должны обратиться один к другому, как раскрытые ладони, а не как сжатые кулаки.

Тарен согласно склонил голову. Эллидир, резко запахнув свой заплатанный плащ, молча выскочил наружу. Даллбен окликнул Тарена, и тот вернулся в комнату.

— Вы как кремни. Чуть столкнетесь — и летят искры, — заметил волшебник. — Я все пытался понять, у кого из вас больше неразберихи в голове. Это не легко. — Он зевнул. — Придется поразмышлять над этим.

— Эллидир сказал правду, — горько усмехнулся Тарен. — Чей я сын? У меня нет имени, кроме того, что ты дал мне. Эллидир — принц…

— Да, может, он и принц, — спокойно сказал Даллбен, — но не считай его удачливее и счастливее тебя. Он самый младший сын старого Пен-Лларкау из северных земель. Его старшие братья унаследовали те крохи, которыми владел их род, но даже это малое богатство иссякло. У Эллидира есть только имя и его меч, впрочем, надо признать, что обоими он пользуется не очень мудро.

Даллбен внимательно посмотрел на Тарена и, нахмурив брови, продолжал:

— Тем не менее он молод. Иногда с годами приходит мудрость. О, пока я не забыл…

Путаясь худыми ногами в длинном балахоне, Даллбен подошел к огромному сундуку, отомкнул его старинным ключом и поднял крышку. Он наклонился и принялся рыться в сундуке.

— Меня одолевает целый рой сомнений, сожалений, опасений и дурных предчувствий, — сказал он. — Впрочем, не думаю, чтобы они тебя интересовали. Потому и не стану навешивать их на тебя. Но кое- что, надеюсь, тебя заинтересует, и это кое-что я рискну на тебя навесить.

Даллбен лукаво улыбнулся и распрямился. В руках он держал меч.

Сердце Тарена екнуло. В нетерпении он потянулся к мечу, схватил его. Руки юноши тряслись и с трудом удерживали тяжелый старинный меч. На ножнах и рукояти не было ни орнамента, ни надписей. Но работу мастера выдавали точные пропорции и приятная тяжесть настоящего оружия. Хотя мечу явно было немало лет, металл клинка сиял и отливал матовым благородным блеском. Тарен низко склонился перед Даллбеном и неловко пробормотал слова благодарности.

Даллбен сурово улыбнулся и покачал головой.

— Должен ли ты меня благодарить за этот подарок, покажет время, — произнес он. — Пользуйся им с умом. Хотелось бы, чтобы тебе и вовсе не пришлось им пользоваться.

— Скажи мне, в чем его сила? — спросил Тарен. Глаза его блестели. — Я хочу знать это сейчас, чтобы…

— Его сила? — переспросил Даллбен с печальной улыбкой. — Дорогой мой мальчик, не заблуждайся.

Это просто кусок металла, довольно грубо выкованный. Было бы намного лучше, если бы это оказался садовый нож для подрезания ветвей или же плуг. А его сила? Как и у всякого оружия, она зависит от того, кто им владеет. Каков ты, таков и твой меч. А теперь давай простимся, — Даллбен положил руку на плечо Тарену.

Тарен впервые заметил, каким древним было лицо волшебника и как оно было истомлено тяжкими заботами.

— Я предпочитаю не видеться ни с кем из вас вплоть до самого отъезда, — продолжал Даллбен. — Расставания — единственная вещь, которая мне не по силам. Кроме того, твоя голова будет заполнена иными заботами, и все равно ты не услышишь и не запомнишь того, что я скажу тебе в последний момент. А теперь иди и попроси принцессу Эйлонви пристегнуть этот меч тебе к поясу. Такова вековая традиция.

Когда Тарен наведался в пристройку, служившую кухней, Эйлонви возилась с глиняными чашками и мисками.

— Смотри! — закричал он. — Это дал мне Даллбен! Пристегни его к моему поясу… я хотел сказать, если тебе это хочется. Пожалуйста, скажи, что хочется. Мне этого так хочется… Ну, в общем, мне очень нужно, чтобы это сделала именно ты…

Он смущенно и растерянно замолчал. Эйлонви удивленно повернулась к Тарену.

— Да, конечно, — пробормотала она, покраснев, — если ты на самом деле…