Как-нибудь попозже он поставит ее в известность, что купил дом на ее имя — ни к чему, чтобы это дошло до Джойс Ройс, которая сует свой не в меру длинный нос во все его дела, а теперь еще и в ЭТО дело. Достаточно, что она в курсе его отношений с Тенди. Тем более незачем знать об этом жене, Энн, особенно в том случае, если она однажды решит отплатить ему по всем счетам. И вообще, велика ли цена этой груде кирпича, если внутри его будет ждать такая женщина?

В этот момент ему приходилось думать и о других вещах.

Он в полном безмолвии отодвинул четыре засова — обязательная принадлежность всякого жилья в деловом центре Нью-Йорка. Сердце у него бешено стучало в груди — скорее от предвкушения, чем от перенапряжения, хотя ему пришлось пройти такой утомительный переход с полотенцем в руках.

Ого-го, Флинг выглядела грандиозно в своем первозданном наряде. Его глаза неотрывно следовали за длинным телом, вихрем проносящимся по обширному, фантастически оформленному пространству. Флинг была похожа на дриаду, резво скачущую по лесной чаще.

Дизайнер из кингменовской конторы разместил декоративные деревья по комнате с таким расчетом, что они производили впечатление растущих прямо из пола, и добавил к ним минимальную обстановку — диванные пуфики и ложные коринфские колонны, исполнявшие роль столиков.

— Взгляни, — сияя от гордости, сказал Кингмен. — Живые. Все эти чертовы деревья — живые. Точь-в-точь, как ты и хотела.

— О, Кингмен, — промурлыкала она, исполняя на пятках пируэт, донельзя довольная, что он запомнил ее слова о желании охранять тропические леса. — Давай выглянем наружу.

— Нет, — чуть осипшим голосом, но твердо произнес он. — Ты сможешь сделать это позже. Когда я уйду.

Он погрозил ей пальцем.

— Давай лучше поглядим на тебя.

Эта чертова красивая тварь была обнаженной. Проклятье, но она вечно была обнаженной. Даже когда дефилировала по подиуму, представляя очередной шедевр какого-то кутюрье, она оставалась обнаженной. Можно было видеть эти груди, эти бедра, каждую линию этого тела, возродившего былую славу пышных форм. Сквозь прозрачные платья и наряды типа "погляди-в-разрез-я-вся-как-на-ладони", которые она рекламировала в последние дни, можно было до мельчайших деталей разглядеть ее безупречное тело. "Черт возьми, это все равно, что иметь роман с богиней", — подумал Кингмен.

Да, он родился со счастливым концом. Этой богине следует стоять на пьедестале, и чтобы остальные завистливые бизнесмены могли на нее смотреть, но только ОН имел возможность прикасаться к ней. Пусть все эти ублюдки-недоумки завидуют ему.

Ее глаза заискрились озорством, и она с улыбкой посмотрела на него сверху вниз. Рот Флинг сложился в сексуальную, капризную гримасу, которая всегда приводила его в экстаз. Ее улыбка и счастливо-беспечная раскованность были заразительны. Достаточно было оказаться рядом с этой женщиной, чтобы поднялось настроение. "Какая краля! — подумал он. — МОЯ краля".

Он взял ее за руку и потянул в сторону спальни, чуть не наткнувшись в полумраке комнаты на стол-пьедестал.

— Мать твою, почему я не вижу выключателей? Я же сказал этим парням, чтобы все было готово сегодня! — Кингмен побагровел от ярости.

— Тсс, — Флинг приложила указательный пальчик к знаменитым флинговым губам. — Только глянь, Кинг. Лунный свет из люка.

Он снова ухмыльнулся. Да, эта девчонка умела найти с ним общий язык.

Она была не бабой, а прямо-таки лекарством против стресса! Ну кто мог остаться серьезным рядом с этой восхитительной и сногсшибательной красоткой? Ха, если на то пошло, может, она не такая уж и тупая? В конце концов, разве не перевел он эту развалюху на ее имя?

Все мысли вдруг разом вылетели из головы: пара восхитительных губ приблизилась, знаменитый чудо-рот приоткрылся, чтобы вдохнуть его дыхание, маленький девичий язычок метнулся навстречу его бойкому и страстному языку.

Он поднял ее и попробовал на вкус кончики ее грудей, направленные вверх, как наконечники стрел в натянутом луке. Когда она наконец обрела опору под ногами, картина была что надо: Флинг, стоящая на пьедестале, нагая, освещенная лунными бликами. Казалось, само небо или демоны земли кидали призрачный взор на неземное совершенство земной красоты. Пожалуй, ей вообще не нужна была квартира — мраморный пьедестал и больше ничего.

— Кинг, холодно. Ноги зябнут. — Она со смехом поджала ногу.

— Отлично, дай ее мне. — И он поцеловал изящный изгиб стопы и согрел длинные пальцы в ладонях.

Она откинула светлые с медовым отливом волосы, на лице у нее плясали блики лунного света, и она смеялась смехом, похожим на звон бубенчиков.

"Эти парни с горы Олимп наверняка положили бы глаз на такую деваху, — подумал Кингмен. — Разве не спускались они при каждом удобном случае с небес, чтобы оттянуть какую-нибудь дриаду или кто там у них еще? Что за вопрос!" И он вспомнил байку о каком-то боге, лихом парне, который высмотрел с неба такую смертную красотку, что поспешил спуститься на землю, да вот незадача — какая-то глупая телка-богиня превратила ее в дерево. Что-то похожее на панику охватывало Кингмена при взгляде на свою богиню-манекенщицу, стоявшую, как статуя Красоте, — утонченные линии и заманчивые ложбинки ее тела купались в лучах лунного света, залившего середину леса из этих сукиных деревьев, высаженных здесь архитектором-оформителем. Проклятье, надо было замазать стекла. Мало ли кто смотрит внутрь и шпионит? Соседи, черт возьми, никакой веры этим соседям! Но придется отложить. Будем считать, что он ознакомился с ситуацией. Пусть в темноте, но ознакомился.