— Нет, нет, об этом лучше навсегда забыть, но… Лорд Кокер назвал вас Карном!

— Да. А почему вас это удивляет? Это моя фамилия.

— Но… этого не может быть! Лидия без умолку болтает о лорде Карне! По-моему, более щедрых похвал еще никто не удостаивался. — В голосе Франчески прозвучало столь искреннее недоумение, что Маркус не выдержал.

Он расхохотался, но вскоре посерьезнел и произнес:

— Вы должны простить Лидии такое пристрастие. Видите ли, она обожает своего отца, а я был его другом. В свое время она узнает страшную правду.

— Речь идет не только о Лидии! А миссис Кэнфидд и мой отец! Да и остальные благосклонно отзываются о вас! По правде сказать, вами, восхищаются решительно все!

— Я не менее высокого мнения о миссис Кэнфилд. А ваш отец… кажется, я с ним не знаком. Что же касается остальных… — Он пожал плечами и приподнял бровь. Франческа недоверчиво качала головой.

Скривив губы в усмешке, Маркус продолжал:

— Уверяю вас, я действительно лорд Карн. Титул я унаследовал неожиданно, через несколько лет после нашей первой встречи.

— Но лорд Карн богат, а вы…

— Я был беден, это верно. Богатство я унаследовал вместе с титулом. Говорить о подобных вещах не принято, но, поскольку мы всегда были откровенны друг с другом, признаюсь: я чрезвычайно богат. Как сказал Кокер, богат, как набоб.

— Понятно… Полагаю, это в какой-то степени объясняет…

Маркус вздохнул и невесело подсказал:

— …мой успех в обществе — ведь вы это хотели сказать? Да, вы правы, но еще никто не указывал мне на это с такой безжалостной прямотой. Вы умеете объясняться без обиняков.

Но Франческа не слушала его, пытаясь осмыслить ошеломляющее известие.

— Успех в обществе — само собой, но… я слышала, как достойные люди, которых я уважаю, восторженно отзывались о вас, описывая как человека высоких принципов. — Она вновь озадаченно покачала головой. — Вы можете это объяснить?

Неожиданно Маркус понял, что он радуется этому разговору.

— Они слишком добры ко мне. Разумеется, я ценю уважение достойных людей, но… не беспокойтесь, Франческа. Я не страдаю излишним самомнением — тем более что вы умеете спускать меня на землю.

При этих словах Франческа застыла и с упреком вымолвила:

— Да вы смеетесь надо мной, лорд Карн! Он с улыбкой ответил:

— Только самую малость. Поверьте, мне очень приятно найти в Лондоне даму, которая не смотрит мне в рот и не ловит каждое мое слово. Но мне и вправду пора отвести вас к миссис Кэнфилд. Кокер не станет болтать, по крайней мере пока, но остальные могут заметить, что вы отсутствовали слишком долго. Так мы идем? — Он вновь предложил ей руку, и Франческа нехотя приняла ее.

Медленно шагая по лужайке к дому, Маркус заговорил:

— Должно быть, и ваша судьба разительно переменилась, Франческа. Насколько я понимаю, вы помирились с лордом Бодоном? Он признал вас дочерью?

— Он никогда и не отказывался от меня. На самом деле… это моя тетя не хотела верить, что он женился на ее сестре, и все соседи, в том числе обитатели Уитем-Корта, поверили этому вслед за ней. Но тетя Кассандра… заблуждалась.

— Заблуждалась? Вряд ли, — скептически пробормотал Маркус, но Франческа не обратила внимания. Голова у нее шла кругом. Ей было мучительно больно поднимать давнюю тему, но многочисленные вопросы требовали разъяснения.

— Лорд Карн, после смерти тетушки, когда вы вернулись в Шелвуд и… предложили мне…

— И что же? — Он даже не сделал попытки подбодрить ее.

— …в то время вы были богаты?

— Я же говорил вам: я унаследовал состояние четыре года назад. Но почему вы спросили об этом?

На щеках Франчески проступил румянец. Не дождавшись ответа, Маркус усмехнулся:

— Я не стану спрашивать, передумали ли вы: что было, то прошло. Но неужели вы отнеслись бы к моему предложению более благосклонно, если бы знали, что я богат? В таком случае вы обошлись бы со мной иначе?

— Разумеется!

На лице Маркуса появилась циничная гримаса, но Франческа не заметила ее. Она не только не замечала воздействия своих слов на Маркуса — она едва сознавала, что говорит, поглощенная раздумьями. Ее раздражение, гнев, категорический отказ были вызваны убеждением в меркантильности Маркуса. А теперь она обнаружила, что впала в очередную ошибку — в отличие от прежних, роковую. Каковы бы ни были мотивы его давнишнего предложения, в намерения Маркуса не входило завладеть ее состоянием.