Огромное багровое солнце медленно тонуло в океане. Эвелина сидела на медленно остывающем после дневного жара песке, зябко поджав под себя босые ноги. Набегающие волны лениво шуршали и играли мелкими камушками и ракушками, изредка почти задевая подол простого светлого платья девушки. Слабый ветерок ласково перебирал ее распущенные волосы, в которых сейчас почти незаметны были седые пряди.

– Эвелина!

Девушка обернулась. К ней медленно, с величайшим трудом переставляя ноги, брел Далион, на котором висела целая ватага детворы.

– Еще! – требовали дети, на всяческие лады тормоша мужчину. – Расскажи еще!

Тот выглядел сейчас, словно огромный медведь, которого атаковал сразу с десяток охотничьих собак.

– Спаси меня! – шутливо взмолился Далион, падая на колени. – Они меня совсем утомили. Целый час им сказки рассказываю, а им все мало.

– Дети, – укоризненно проговорила Эвелина, вставая на ноги. – Как не стыдно!

– Ни капельки не стыдно, – выскочил вперед вихрастый огненно-рыжий мальчуган.

– А ну брысь! – с нарочитой суровостью прикрикнула девушка. – А не то дядя Далион рассердится и кому-то пятки подпалит!

Шумная ватага с криком и смехом кинулась врассыпную, когда с пальцев гончей в подтверждение этой угрозы с треском посыпались разноцветные искры.

– Наконец-то, – пробормотал Далион, вставая и небрежно отряхивая от песка штаны. Подошел к Эвелине и нежно притянул ее к себе, одну руку хозяйским жестом положив на ее уже весьма округлившийся живот.

– Толкается. – Эвелина улыбнулась и прижалась к груди мужа. – Тебя почувствовал.

– Подозреваю, озорником тем еще будет. – Далион ласково поцеловал девушку в лоб. – Ох, намучаемся мы с ним!

– Верно, весь в отца пойдет.

Голос Эвелины на неуловимый миг дрогнул, но мужчина этого не заметил. Он поцеловал ее еще раз и негромко предложил:

– Пойдем домой? Ты, наверное, устала.

– Немного.

Вечером неожиданно разыгралась непогода. Небо заволокли черные грозовые тучи, из которых под ночь хлынул ливень. Сильный ветер хлопал плохо закрепленными ставнями домов, гнал поднявшиеся волны к берегу, где они разбивались о скалы. Но в доме Эвелины и Далиона было спокойно.

Эвелина уютно устроилась в глубоком кресле и задумчиво наблюдала за танцем огненных искр в камине, который для нее растопил муж.

– Почему ты не хочешь пройти ритуал посвящения богам? – Далион присел на подлокотник рядом с супругой. – Ты пользовалась магией воды лишь потому, что в твоем теле пребывала вернувшаяся душа Дарина. Однако когда она исчезла, ты потеряла эту возможность. Ронни рассказывал, что Младшая Богиня в свое время отказалась делать выбор по поводу тебя. Я более чем уверен, что теперь она примет тебя под свое покровительство.

– Хватит с меня богов и их игр. – Эвелина раздраженно качнула головой. – Хватит. Дарин наконец-то упокоился с миром, забрав с собой все мои возможности к магии. И я рада. Не хочу начинать этот безумно долгий и тяжелый путь вновь.

Далион слабо улыбнулся и ласково провел тыльной стороной ладони по щеке жены.

– Ты так и не рассказала мне, что случилось между тобой и императором тогда, в святилище, – тихо заметил он. – О чем вы беседовали так долго? До самого рассвета. Почему он согласился отпустить тебя?

– Нечего рассказывать. – Эвелина потерлась о руку мужа. – Я просто не захотела его убивать. Отказалась от той силы, которую пытался насильно вручить мне Дарин.

– Не жалеешь? – с любопытством спросил Далион. – Если бы ты согласилась, то получила бы целый мир.

– Зачем мне мир, если в нем не было бы тебя? – Эвелина грустно улыбнулась. – Власть – это одиночество. А я так устала от него.

– Моя драгоценная. – Далион негромко рассмеялся. – Все хорошо, что хорошо заканчивается. Единственное, чего мне немного жаль – исчезновения перекидыша. Почему-то тот зверь, который раньше жил в твоей душе, нравился мне и внушал уважение. Печально, что приход Дарина уничтожил его.

– Печально, – легко согласилась Эвелина.

Далион потянулся за бокалом вина, поэтому не видел, каким насмешливым зеленым огнем полыхнули при этом глаза его жены.

Дэмиен стоял перед окном, заливаемыми потоками дождя, и смотрел на ночной Доргон. Комната за его спиной утопала в бархатном мраке, лишь несколько свечей, стоявших на столе, безуспешно боролись с тьмой, плескавшейся в углах и на полу.

– Я не понимаю! – Светловолосый юноша, удобно расположившийся в кресле императора и обложившийся со всех сторон бумагами, с раздражением перечеркнул листок с какими-то непонятными расчетами. – Эти подати… Как только вы их высчитываете?