— Я не вернусь, — прерывающимся голосом сказала Юки.

Тамани отстранился и с неподдельным ужасом заглянул ей в глаза.

— Никогда?

Она покачала головой, беспокойно обшаривая глазами зал, словно боялась, что кто-нибудь подслушает ее тайну.

— Я не хочу уезжать. Клеа вообще была против, чтобы я шла на бал, но я не могла пропустить такое событие.

Похоже, Юки откровенно гордилась своим актом неповиновения.

Тамани молчал. Она посмотрела на него, ожидая не то ответа, не то помощи. В надежде выиграть время он крепко обнял ее, слушая частое дыхание и снова касаясь губами мочки уха.

— А ты не можешь остаться? — решился он. — Она тебя не послушает?

— Клеа никого не слушает, — буркнула Юки.

Тамани прекратил танцевать. Рядом кружились пары, постепенно отдаляясь. Он поднял руку в перчатке и нежно провел пальцами по щеке Юки. Ее тяжелые ресницы затрепетали.

— Далеко уезжаешь?

— Не знаю.

— В Японию?

— Нет, не настолько далеко. Почти уверена, что мы останемся в Калифорнии.

Почувствовав толчок в спину, он оглянулся и, вместо того чтобы прижать Юки к себе, позволил ей грациозно отступить на шаг и протянул руку, предлагая в этот раз подойти самой. Она немедленно приникла к его груди, и они снова стали покачиваться в танце.

— Она ведь не отнимет у тебя мобильный? — спросил Тамани. Их лица были так близко, что губы почти соприкасались.

— Ну… думаю, нет.

— Значит, я смогу позвонить тебе. И у меня есть машина. Приеду, и мы увидимся.

— А ты приедешь?

Тамани наклонился еще ближе.

— Непременно.

— Тогда я найду способ выйти на связь, — пообещала она.

— А почему сейчас? — Тамани вел Юки назад в медленном ритме вальса, скользя между танцующими людьми. Даже несмотря на то что он выспрашивал ее тайны, она двигалась легко и непринужденно. Танцевать с ней было одно удовольствие. — Ты не можешь остаться до Рождества? Это всего через пару дней.

Юки покачала головой.

— Не могу. Это… не очень удачная мысль.

— Почему? — Тамани постарался вложить в свой вопрос немного страсти и при этом не быть чересчур настойчивым.

— Я… — Она снова опустила глаза. — Клеа говорит, это слишком опасно.

Заиграла другая музыка, и Тамани повел Юки быстрее и по более сложной траектории.

«Разговори ее!» — мысленно велел он себе.

— Я не хочу тебя отпускать, — шепнул он.

Юки ответила ласковым взглядом.

— Правда?

Тамани едва не заскрежетал зубами.

— Ты особенная.

На миг она насторожилась и тут же заулыбалась снова.

— Разве? Я такая же, как все.

У нее неплохо получалось. Но он научился врать раньше, чем у его сеянца выросли лепестки.

— Нет. — Тамани крепко прижал ее к себе, прислушиваясь к неровному дыханию. — Ты особенная, я уверен. В тебе есть что-то непостижимое. — Он положил ей голову на щеку, чувствуя, как дрожит ее рука — И я так хотел бы узнать о тебе больше.

Юки улыбнулась и открыла рот, но, на беду, у Тамани зажужжал телефон.

— Секунду, — пробормотал он, украдкой глядя на экран. Аарон. Кто бы сомневался? Тамани поднял голову и, извиняясь одними глазами, сказал: — Это дядя. Сейчас вернусь. Возьми себе что-нибудь выпить.

Он коротко стиснул ее руку и, улыбнувшись, зашагал к выходу.

— Я рада, что пошла с тобой, — сказала Лорел, глядя на Дэвида.

— Правда?

— Да. Полезно расставить все по местам. Я… — Она запнулась, — Ты должен знать, что я не планировала наш разрыв. Так получилось.

— Да я знаю. Я тогда здорово взбесился. Ты имела на это право.

— Вообще-то да.

Дэвид закатил глаза.

— Я буду вести себя хорошо. Если ты дашь мне еще один шанс.

— Дэвид…

— Я не теряю надежду. — Он поднес руку Лорел к своим губам и поцеловал кончики ее пальцев.

Лорел невольно улыбнулась. Через плечо Дэвида она заметила Тамани: он выходил из зала с непроницаемым лицом, прижав к уху телефон.

— Что-то случилось, — сказала она. — Я сейчас вернусь.

Стараясь не привлекать к себе внимания, Лорел выскользнула в холл.

— Вы пошли на штурм без меня? — прошептал Тамани. Он укрылся в темном углу и, озираясь, заметил Лорел. — Ну, я рад, что ты еще жив. Одной Гекате известно, чем это могло закончиться. И что там было?

— Ты все равно не мог бы участвовать. — Говорил Шар. По телефону Аарона. Видимо, «забыл» свой «человеческий прибамбас» в лесу… — Я же сказал — ты себя не бережешь.