– Настя, тебе пора…

– Куда?!

Ворон усмехнулся:

– Появившись на этой поляне впервые, ты просто требовала, чтобы я отправил тебя обратно.

– А сейчас не хочу! Я не игрушка, то сюда, то обратно.

Мысленно усмехнулась: начни еще качать права, напомни, что ты человек, упомяни про гуманное отношение, Страсбургский суд…

– Зачем тебе оставаться, здесь война, опасно, ты и так много сделала и испытала.

– Что сделала? Рязань пала, Евпатия убили, осталось только Козельску пасть и все.

– Настя, ты полгода здесь, хочешь завязнуть еще на полгода?

– Ух ты! Я уже полгода здесь? Даже не заметила, как пролетели.

– Понравилось? – Глаза у Вятича – как всегда – смеялись.

Ворон был более серьезен:

– Сейчас есть возможность вернуться, следующая будет нескоро.

– Ни фига, я еще Батыя не убила! Вот убью, тогда возвращайте!

Кажется, я переорала даже Любаву. Вятич смеялся:

– Видишь, с кем дело иметь приходится?

– Сам притащил, сам и мучайся!

До меня дошло окончательно: тот, кого я так искала столько времени, чтобы вернул меня обратно, все время был рядом. Я приставала к Воинтихе, к Ворону, даже к Анее, а надо было давно догадаться про Вятича. Сказал же Ворон, что владеть мечом научат вместо него, а научил кто? Вятич. И берег меня пуще своего глаза тоже он. А почему берег? Потому что погибнуть моей глупой голове никак нельзя, он обязан меня вернуть в целости и сохранности туда, где взял.

Но если Вятич меня сюда переселил, то в его власти оставить? Я уперла руки в бока:

– Так то, что я здесь, твоя работа? Значит, до тех пор, пока я не убью Батыя, не смей возвращать обратно, слышишь?!

И вдруг Вятич словно сдался, он проворчал:

– Если и оставлю, то не из-за Батыя…

– А из-за кого?

– Ты князю согласие дала?

Я вздохнула:

– Дала.

– Настя, ты о чем думала?

– А вот я останусь и замуж за него выйду, когда Батыя убьем!

Ответом был только вздох.

Потом Ворон занялся моей раной, я не сопротивлялась, полностью доверяя волхву. И не пожалела, на месте раны действительно остался только красный рубец.

Обратно Вятич вел меня совсем другой дорогой, которая оказалась много короче и удобнее. Но он же посоветовал:

– Сама больше туда не ходи, этот путь закрыт. Слышишь, Настя, не рискуй. Я оставляю тебя здесь вовсе не для того, чтобы ты сложила свою буйну головушку где-нибудь в кустах.

– Ты мне поможешь убить Батыя?

– Дался тебе этот Батый, без него заняться нечем?

– Но он разоряет нашу землю и сжигает наши города!

– Настя, это будут делать и без Батыя, куда важнее заставить их из этой земли убраться и научить больше сюда не соваться.

– Как это сделать?

– Надо превратить их жизнь в кошмар, выманить к Козельску и заставить здесь жрать кору с деревьев.

– Как ты их заставишь?

– С голоду. Вспомни, они под Козельском будут сидеть пятьдесят дней. Думаешь, почему? Даже самая сильная крепость не может так долго сопротивляться, надо просто точно рассчитать время, когда их сюда привести.

Я все равно не понимала.

– У Козельска есть месяц, когда к нему не подойти и от него не уйти. Это время половодья. Если загнать татар в эту ловушку, то им придется сидеть и есть кору с деревьев.

– Они конину едят.

– Тем лучше, сожрут своих лошадей, легче их бить будет. Каждая потерянная лошадь – это потерянный всадник. Ты же помнишь, как била коней сама.

Это я помнила, но, оглянувшись вокруг, засомневалась, вокруг стоял укутанный снегом и замороженный лес.

– До половодья еще так долго.

– Как и положено – с конца марта по май. В самом начале апреля вода подниматься начнет, надо успеть до этого времени. Это уже скоро, нам же еще надо догнать, найти, испугать и заставить пойти за собой.

– Вятич… но ведь Козельск погибнет. Неужели это мы приманим сюда монголов, чтобы они вырезали весь город?

– Значит, надо суметь приманить, а город спасти. Вернее, горожан, стены можно и восстановить.

– Все равно я его убью.

– Тьфу ты! Думай вон лучше о князе, чем о Батые.

– Откуда ты про князя знаешь?

– Настя, ты столько раз меня спрашивала, спасутся ли наши под Коломной, что если бы и не знал, догадаться нетрудно.

– А все же знал?

– Анея сказала.