Шрифт:
В этих фешенебельных замках, несмотря на страстное к ним тяготение, Бальзак чувствует себя неловко, — он неуклюж, у него долги и ни копейки в кармане. В июле 1829 года он едет в Немур погостить у мадам де Берни. Любовь его к ней идет на убыль — ей пятьдесят два года, Бальзаку — тридцать.
Разрыв Берни с мужем кончился разделом имущества, и она сняла себе домик Булоньер в тихой сельской местности под Немуром. Там ее изредка навещают Оноре и два ее сына, Александр и Антуан, и там был написан Бальзаком «Мир домашнего очага», — повесть, вошедшая в первый цикл «Сцен частной жизни».
По возвращении в Париж Бальзак продолжает литературную деятельность. Осенью 1829 года он занят написанием «Физиологии брака» и «Сцен частной жизни» и задумывает «Историю Тринадцати». Но денег у него мало, и он ищет более доходной работы. В то время была мода на апокрифические мемуары. Бальзак готов и на этом заработать. Он предлагает книгоиздателю Маму написать за четыре тысячи франков мемуары палача Сансона [134] , казнившего Людовика XVI. К составлению их он привлекает весьма подозрительного литератора Леритье, редактировавшего мемуары Видока [135] .
134
Сансоны. Французская семья, семь поколений которой были парижскими палачами.
135
Видок Эжен Франсуа (1775–1857). Авантюрист, солдат, потом шпион на службе парижской полиции. В 1827 г. основал бумажную фабрику, а в 1832 — частное полицейское бюро. Рассказывали, что Бальзак был с ним знаком, принимал его у себя и воспользовался им, как прототипом для своего Вотрена.
Том первый, написанный Бальзаком, вышел в феврале 1830 года. Мемуары оказались настолько убедительными, что стали утверждать, будто Бальзак посещал Сансона, обедал у него и вел с ним беседы, но этого, конечно, быть не могло, так как Сансон умер в 1806 году. Бальзак мог встречаться только с его сыном, тоже палачом.
Прочитав анонс об этой книге, Пушкин также думал в ней найти подлинные мемуары и писал: «Французские журналы извещают нас о скором появлении Записок Сансона, парижского палача. Этого должно было ожидать. Вот до чего довела нас жажда новизны и сильных впечатлений. После соблазнительных Исповедей философии XVIII века явились политические, не менее соблазнительные откровения.
Мы не довольствовались видеть людей известных в колпаке и шлафроке, мы захотели последовать за ними в их спальню и далее. Когда нам и это надоело, явилась толпа людей темных, с позорными своими сказаниями. Но мы не остановились на бесстыдных записках Генриетты Вильсон, Казановы [136] и Современницы.
Мы кинулись на плутовские признания полицейского шпиона и на пояснения оных клейменого каторжника. Журналы наполнились выписками из Видока. Поэт Гюго не постыдился в нем искать вдохновений для романа исполненного огня и грязи. Недоставало палача в числе новейших литераторов. Наконец и он явился и, к стыду нашему, скажем, что успех его Записок кажется несомнительным.
136
Казанова Джованни Джакопо (1725–1798). Авантюрист, родом из Венеции. Оставил после себя многотомные мемуары.
Не завидуем людям, которые, основав свои расчеты на безнравственности нашего любопытства, посвятили свое перо повторению сказаний, вероятно безграмотного Сансона. Но признаемся же и мы, живущие в веке признаний, — с нетерпеливостью, хотя и с отвращением, ожидаем мы Записок парижского палача. Посмотрим, что есть между ним и людьми живыми. На каком зверином реве объяснит он свои мысли? Что скажет нам сие творение, внушившее графу Мейстру столь поэтическую, столь страшную страницу? Что скажет нам сей человек в течение сорока лет кровавой жизни своей присутствовавший при последних содроганиях стольких жертв, и славных, и неизвестных и священных, и ненавистных? Все, все они — его минутные знакомцы — чередою пройдут перед нами по гильотине, на которой он, свирепый фигляр, играет свою однообразную роль.
Мученики, злодеи, герои — и царственный страдалец, и убийца его, и Шарлотта Корде [137] , и прелестница Дюбарри [138] , и безумец Лувель [139] , и мятежник Бертон, и лекарь Кастен, отравлявший своих ближних, и Папавуань, резавший детей: мы их увидим опять в последнюю, страшную минуту. Головы, одна, за другою, западают перед нами, произнося каждая свое последнее слово… И, насытив жестокое наше любопытство, книга палача займет свое место в библиотеках, в ожидании ученых справок будущего историка» («Литературная газета», 1830).
137
Корде Шарлотта Мария Анна (1767–1793). Сторонница жирондистов. Убийца Марата, которого она пронзила кинжалом, когда он сидел в ванне. Была гильотинирована.
138
Дюбарри Мари Жанна Вобернье, графиня (род. 1744). Любовница французского короля Людовика XV. Гильотинирована в 1793 году.
139
Лувель Пьер Луи (1783–1820). Седельный мастер, сын торговца. Будучи ненавистником династии Бурбонов, убил ударом ножа наследника престола герцога Беррийского и был казнен.
Кстати, ни один из комментаторов Пушкина не указал, что здесь идет речь о книге Бальзака.
В декабре 1829 года выходит «Физиология брака», без имени автора. Книга имеет успех скандала, благодаря своему цинизму, и вызывает яростные нападки, особенно со стороны женщин. Пресса тоже относится к ней недружелюбно. Единственную хвалебную статью напечатал «Меркурий XIX века». Редакторами журнала были Амедей Пишо [140] и Лакруа.
Бальзак обратился с просьбой поместить статью сначала к Пишо, но тот согласился сделать только анонс. Бальзаку показалось это недостаточным, и однажды он явился к Лакруа как раз в то время, когда тот работал над романом «Два безумца» и никого не принимал. Бальзак поднял такой шум, что растерявшийся слуга впустил его в гостиную. Бальзак начинает спорить с Лакруа и требовать от него статьи. Наконец они решают что статью напишет… сам Бальзак. И статья, очень хвалебная, была напечатана. Скандальный успех книги раскрыл перед Бальзаком двери редакций.
140
Пишо Амедей (1786–1874). Французский литератор, поклонник Вальтер Скотта, много занимавшийся Англией и Шотландией.
В конце эпохи Реставрации французская пресса преображается. До 1828 года существовало только два вида газет: солидные — либо исключительно политические, либо политико-литературные, как «Глоб», и мелкие газетки, настроенные крайне агрессивно, как «Корсар» и «Фигаро». Тираж тех и других был очень ограничен. Попытки создать газету с большим количеством подписчиков кончались неудачей.
Но в 1828 году некий молодой человек вступает в газетный мир и производит в нем переворот. Это — Эмиль де Жирарден [141] , «Наполеон парижской прессы», даже чертами своего лица напоминающий императора. Это сходство он старается подчеркнуть прядью волос, спадающей на лоб. Он задается целью не защищать какие-нибудь идеи, а процветать, как всякое коммерческое предприятие.
141
Жирарден Эмиль де (1806–1884). Французский публицист. Основал издания: «Вор», «Мода», «Журнал общеполезных сведений», «Журнал воспитателей», «Семейный музей», «Французский альманах», «Пресса». Интересна и политическая деятельность его: будучи депутатом, он резко критиковал правительство Людовика-Филиппа, в 1848 г. способствовал отречению короля от престола, но вскоре стал издеваться над республиканским правительством, за что и была закрыта его газета «Пресса». Потом враждовал с Кавеньяком и принял сторону Наполеона III. Затем издавал газеты «Либерте», «Пти журналь», «Франс». В 1870 году был назначен сенатором, а в 1874 — депутатом и выступал в палате за свободу печати.