— Правильно, — согласилась Кит.

— Кто будет играть роль Шерифа? — Рита закатила глаза, подыскивая кандидатуру. — Предлагаю Бала Вильямса.

Кит застонала. Когда она прошлой зимой возвратилась в Шоудаун, Бад начал оказывать ей усиленные знаки внимания, но встретил с ее стороны холодный прием. Может ли он сыграть роль благородного человека? Кит сомневалась.

— А дальше еще хуже, — заявила Рита. — Думаю, нам придется согласиться с тем, что Гарри Микс будет играть роль Буна, Таинственного сама-знаешь-кого.

— Ты шутишь!

— Разве похоже? — Рите было явно не до шуток. — Я понимаю, из него уже песок сыплется, но, принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, мы должны быть только рады, если он согласится на эту роль.

— Пожалуй, ты права, — уступила Кит. — Кто еще?

— Ли Кокс будет играть Джеймса Таггарта.

— Хорошо. Он подходит.

— А племянница Дженни Мертон, Челси, которая приехала на лето из Калифорнии, будет играть Диану, жену Джеймса.

Они немного помолчали, а затем Кит задала вполне понятный вопрос:

— А кто играет Розу?

Рита вздохнула.

— Одному Богу известно. Я созвала экстренное заседание Комитета, чтобы обсудить этот вопрос. Нам надо быстро принять какое-либо решение.

Кит знала, что мисс Роза Таггарт была неофициальной королевой Дней Шоудауна и взоры всех всегда были устремлены на нее. Когда-то Кит сама мечтала сыграть эту роль, но это была всего лишь детская фантазия, несбыточная мечта.

Прежде всего, потому, что она не была уроженкой Шоудауна, более того — вообще родилась не в Техасе. Просто она так сильно любила этот город и этот штат, что пыталась делать вид, как, между прочим, и большинство других жителей, что будто бы родилась здесь.

— Кто-то имеет шансы на эту роль? — спросила она.

— Я нема как рыба. — Рита прикрыла рот рукой, но затем все-таки сказала: — Единственное, что мне точно известно, — это то, что Комитет выберет самую хорошенькую, самую прелестненькую, настоящую красавицу южанку, которая, чтобы сыграть легендарную мисс Розу Таггарт, должна будет обладать необыкновенной смекалкой и храбростью, а также… способностью быстро выучить слова. Все эти качества просто необходимы, чтобы добиться успеха в исполнении этой роли.

Да, требования довольно высокие, и Кит спросила у Риты:

— У тебя хоть есть кто-нибудь на примете?

— Увы, к сожалению… и это не единственная проблема!

— А еще что? — Кит тщательно просматривала бумаги в надежде отыскать дополнительные заметки по сценарию. Она вытянула листок, начинающийся с середины предложения: «…ехавший на превосходном черном жеребце посредине Главной улицы с двумя шестизарядными пистолетами, имеющими перламутровые рукоятки и по десять насечек…»

— Пришла беда — отворяй ворота, — мрачно произнесла Рита. — Помнишь то свадебное платье, которое каждый год, начиная с тысяча девятьсот шестьдесят первого, надевала Роза?

— Конечно. — Кит держала листок в одной руке, а другой продолжала рыться в бумагах, надеясь найти что-нибудь еще. — Что с ним случилось?

— Оно превратилось в лохмотья, вот что с ним случилось! — Темные глаза Риты гневно сверкнули. — И это произошло в прошлом году. Я же знала, что эта девушка, Купер, не восьмого размера, но она клялась и божилась, что носит восьмой размер. Теперь на платье практически каждый шов разъехался.

— И что ты собираешься делать?

Рита пожала плечами.

— А что тут можно сделать? Надо поискать где-нибудь другое платье. Может быть, удастся найти на каком-либо чердаке. В противном случае кто-то должен будет сшить новое — и этот «кто-то» буду не я. Все, что я смогу сделать с возвратившимися домой на летние каникулы моими сорванцами, так это только активно поучаствовать в самом представлении.

— Пожалуйста, не смотри на меня так! — со страхом выговорила Кит. — Я шить не умею. Могу сделать укол. Могу разобрать почерк врача — тут иногда требуется особое умение. Но шить я не могу.

— Не беспокойся об этом. — Рита засмеялась. — У меня целая очередь умеющих шить. У нас достаточно других проблем, от которых… — ее прервал звон колокольчика, — голова идет кругом. — Она посмотрела по направлению к двери, ведущей в заднюю часть дома. — Похоже, Томас Т. ступил на тропу войны. Звонит уже третий раз за последние пятнадцать минут. Когда он здоров — то просто вспыльчивый старый человек, а когда болен — настоящий тигр!

— Ты тоже была бы вспыльчивой, если бы у тебя был неблагодарный внук, который не может приехать домой, даже когда в семье чрезвычайные обстоятельства. — Возмущение Кит нарастало. — Вчера вечером мы оставили ему сообщение на автоответчике, но он до сих пор не соизволил откликнуться.