Меллорс покачал головой и улыбнулся.

— Не терпится узнать, справилась ли наша девонька со своим тяжким испытанием?

Конни улыбнулась в ответ.

— А ты вроде и не беспокоишься за нее. Похоже, я переживаю за нас двоих.

Оливер сел в плетеное кресло и вытянул ноги. У него был слегка усталый, но очень довольный вид.

— Колин замечательный парень. Он знает, как обращаться с нашей девонькой.

— Надеюсь, это так и есть. — Конни подошла и поцеловала мужа в лысеющую макушку. — Их медовый месяц длится всего две недели, а наш вот уже двадцать два года.

— Нам было не так уж и плохо, верно?

— Неплохо? Да если бы Клэр было так хорошо, как мне…

Конни не стала бы волноваться, если бы она видела выражение лица Клэр, сидевшей рядом с Колином в машине, которая сворачивала с трассы на шоссе в «Лебединую долину». Ладонь Клэр лежала на колене Колина.

— Если бы мы не припозднились, я бы остановил машину, — сказал Колин. — Я так хочу тебя.

Он взглянул на свою молодую жену. Ее щеки слегка вспыхнули от смущения, но в прекрасных глазах было столько страсти.

Он еще не привык к тому, что эта девушка душой и телом принадлежит ему. Он очаровывался ею все больше и больше, теперь они и ночами были неразлучны. Он знал, Клэр по своей наивности полагала, будто они достигли высшего блаженства в любви. Он-то понимал, это только самое начало, и его прекрасная жена еще не совсем освободилась от прошлого. Правда, оно уже не мешало их любви.

Колин был рад, что Клэр познала радости любви до того, как пришла ужасная весть о внезапной кончине сэра Клиффорда. Он знал, их с Клиффордом связывала какая-то непонятная, чуть ли не болезненная взаимная симпатия. И хоть общались они совсем недолго, оба много значили друг для друга. Благодаря Клэр сэр Клиффорд целиком изменил свое отношение к Конни, матери Клэр, своей бывшей жене — больше не испытывал к ней ненависти и, можно сказать, простил измену, если такое вообще можно простить. Чаттерли очень помог Клэр в самый трудный период ее жизни — тверже стать на ноги, почувствовать интерес к жизни.

Последнее время они с Колином обычно угадывали мысли друг друга, и сейчас Клэр сказала:

— Мне будет очень недоставать сэра Клиффорда, хоть мы с ним и виделись всего несколько раз. Мне все еще не верится, что он оставил нам с тобой Рагби-холл.

— Тебе, родная, — поправил ее Колин.

Она покачала головой.

— Адвокат говорит, он изменил свое завещание только после того, как познакомился с тобой. Помнишь, вы с ним сходу сошлись. Думаю, твое предложение превратить Рагби в своего рода северный Глиндебурн встретило в его душе живейший отклик. Я еще никогда не видела сэра Клиффорда в столь приподнятом расположении духа, как тогда, когда ты изложил ему свою идею.

— Да, я, кажется, поладил со стариком. Но тебя он просто обожал. Ты, конечно, можешь со мной не согласиться, но мне почему-то кажется, что Чаттерли полюбил тебя прежде всего за то, что ты пробудила его от спячки.

— Надеюсь, отец с матерью не станут возражать, что мы будем жить в Рагби. Мне бы не хотелось их обижать. Хотя ничто на свете не заставит меня изменить наше решение выполнить волю сэра Клиффорда и превратить Рагби во второй Глиндебурн. Мне кажется, Колин, это твоя самая сокровенная мечта, верно?

Он кивнул и улыбнулся Клэр.

— Пока я валялся в госпитале, я все время не переставал думать о театре. Я дал себе слово вернуться в театр, но мне и в голову не могло прийти, что в самом ближайшем времени у меня появится возможность осуществить свою мечту о слиянии театра и музыки. Признаться, и сейчас я еще не могу до конца в это поверить. Знаешь, Клэр, а ведь я оказался самым счастливым на свете человеком. Все до одной мои мечты сбылись.

— Мои тоже, — прошептала Клэр.

Колин притормозил возле ворот. И тут же на пороге дома появилась Конни. Она бросилась им навстречу, обняла и расцеловала Клэр, увлекла ее в дом. Колин вынул из багажника чемоданы.

Конни смотрела на дочь и улыбалась все шире и шире. Клэр загорела, посвежела. Мать безошибочно увидела на лице дочери то, что хотела увидеть — наконец-то Клэр превратилась в женщину, открывшую для себя радости истинной любви.

— Дорогая, дорогая моя девочка! — шептала Конни, с трудом сдерживая слезы радости.

— Как вы тут, мамочка?

— Замечательно. Ну, а тебя я даже спрашивать не буду — и так все видно.

Клэр залилась счастливым смехом.

— Спасибо тебе за письмо, — сказала она. — Да, я очень счастлива. И этим своим счастьем во многом обязана тебе.

И тут Конни расплакалась. Наконец, наконец они с дочерью стали близкими людьми. А ведь было время, когда они совсем не понимали друг друга. Но это все позади. И, Бог даст, навсегда.

Клэр не собиралась сразу сообщать матери о завещании сэра Клиффорда. Конни знала, что он умер — Клэр позвонила ей сразу после того, как адвокат ознакомил ее с завещанием. Но ей показалось, что теперь она может сказать матери все.