Хирург бы из меня вообще аховый получился, а про гинекологию или стоматологию я вообще молчу. А фармация интересно вроде, опять же, резать и непосредственно лечить никого не надо. В общем, со спокойной душой я определилась, вздохнула и отправилась готовиться ко вступительным экзаменам.

Брат и мама оказались удивлены моим выбором, но не стали меня переубеждать или заставлять снова мучиться сомнениями. Мама даже пошла и тортик купила.

– Не каждый год моя дочь школу заканчивает, - мама подошла ко мне и крепко обняла, прижимая к себе, а я с удовольствие втянула в себя запах ее волос.
– Ты рада, что школу закончила?

– Да, - честно призналась я, не разделявшая наигранных и ненаигранных слез одноклассников.
– Конечно рада. Мам...
– просительно протянула я, и от такой интонации, которую в нашей семье каждый знал, мама разулыбалась, отчего по лицу побежали лучики морщинок.
– Купи нам "Киевский"...

– Я так и знала, что ты это скажешь, - со смехом призналась мама и еще раз притянула меня к себе.

– Я тоже знал, - отозвался Вано.

– Все то ты знал, - ребячась, показала ему язык.
– Сам больше всех съешь и еще возникаешь.

Мы рассмеялись и пошли провожать маму в магазин за тортом. "Киевским", само собой. И такой же торт, только уже от брата, я получила в тот день, когда меня приняли в академию. Семья радовалась даже больше, чем я. Я, конечно, тоже радовалась, но значительно скромнее и тише. А мама чуть не расплакалась, а под конец, виновато шмыгая носом, попросилась отдохнуть. Брат прыгал по всей квартире, так что люстры, наши и соседей, страшно раскачивались, грозя вот-вот рухнуть, и орал какие-то песни, фразы, да и просто "Поступила!". Особенно они гордились, что я прошла на бюджет, потому что наша семья никогда бы не потянула платное обучение, но брат и мама намекали, что "если что-то пойдет не так, то не смей расстраиваться, мы обязательно справимся". После таких слов я еще усерднее начинала готовиться и трудиться, вознамерившись, во что бы то ни стало поступить на бюджет.

– Что вы меня заранее настраиваете так?
– возмущалась я вечерами.
– Вон, Бондаренко же прошла на свой юрфак, а туда конкурс побольше будет. А вы помните Бондаренко? Если уж она поступила - я тоже поступлю.

– Вспомни, кто у Бондаренко родители, - хмуро осаживала меня мать, подливая мне и себе чаю.
– Папа у нее в посольстве работает, а мама преподавателем в университете. Еще бы твоя Бондаренко не поступила. А у нас блата нет, тебе все самой придется делать.

– Мам, ну хватит, честное слово, - не выдержала я.
– Что ты вечно выдумываешь?

– Я не выдумываю, - вздохнула она и продолжила мелко крошить лук.
– Просто так чаще всего в жизни и происходит.

Опасения матери, на радость нам всем, не оправдались. Я поступила, причем в первой пятерке. Группа попалась заводная, интересная, задорная, правда, одни девчонки были, но все же. Только одна - Сонька Рогозина, была у нас смутьянкой, вечно с кем-то цапавшейся и скандалящей. Остальные девушки, конечно же, имели свои бзики и особенности, но с ними можно было мириться.

Я познакомилась в университете со своим первым парнем - химиком-биотехнологом, старше меня на курс. С семьей я его не знакомила, заранее зная, что эти отношения недолговечны и несерьезны. Он был милым, вежливым, умным, и я хорошо проводила с ним время, но не более того. Через полгода ни к чему не обязывающих отношений мы расстались и умудрились расстаться друзьями, хотя девчонки обычно предпочитали летящие тарелки в голову и истерические рыдания.

Так я проучилась еще два года. В нашей семье тоже назревали завидные перемены. Ванька отказывался ходить в школу. Вернее, он решил сразу после девятого класса пойти учиться в техникум, совмещая его с работой, а мама была категорически против, да и я особых восторгов не показывала. А Ванька, хоть тихий и спокойный, демонстрировал поистине ослиное упрямство.

– Подумай, что ты пытаешься сделать со своей жизнью!
– мама тяжело дышала, прижимая правую руку к сердцу, которое, я знала, нещадно кололо. И Ваня это знал, поэтому еще больше мрачнел, хмурился, но от своего не отступал.
– Что ты со своим чушком делать будешь? Куда потом пойдешь работать?! На завод? Или грузчиком, тяжести таскать, пока не сорвешь себе что-нибудь?

– Мама!
– Ваня впервые повысил на нее голос, отчего мама обиженно вздрогнула.
– Мам, - значительно тише добавил брат, - что ты придумываешь? Так многие идут учиться - ничего страшного нет.

– Мне наплевать на многих!
– выкрикнула мать, и я непроизвольно втянула голову.
– Наплевать, слышишь?! Они мне никто! Никто! А ты мой сын, - с жаром воскликнула она.
– Мой! И я не позволю тебе сгнобить свое здоровье и мозги в "колледже", - издевательски передразнила она название учебного заведения, куда собирался поступать Ванька.
– Я не для того пашу, чтобы мои дети еще и работали. Ваша задача какая? Учиться! Вот и учитесь!

– А может быть, я не хочу, чтобы ты пахала!
– в тон ей проорал Ваня, и мне стало совсем плохо от назревающего скандала.
– Ты об этом не думала? Ты загнуться на своем заводе хочешь, да?! Тебя только откачали. И ты опять собираешься туда вернуться. Сколько лет ты там проработала?! И будешь также продолжать, недолго останется, - зло, но честно выплюнул брат.