Потом, положив три бурдюка за стойлами, Роди взял один и крадучись добрался до сливного крана. Над головой, ухая и подвывая, крутил лопастями ветряк. На это Роди и рассчитывал — за гулом не будет слышно звука льющейся воды. Приставив горлышко к крану, он повернул вентиль и с удовольствием почувствовал, как вода неспешно стала наполнять бурдюк, постепенно расправляя его.

Караульный шел назад. Предвидя это, Роди перекрыл воду и вернулся к загону. Подождал, когда охранник снова скроется из вида, и опять направился к крану.

Все эти нехитрые маневры отнимали достаточно много времени. К тому же Роди не мог себе позволить открыть кран на полную, опасаясь, что караульный услышит шум воды. Поэтому, когда он наконец наполнил четвертый бурдюк, уже начала заниматься заря.

Придется прятаться лишний день, но пока все складывается вполне удачно. Сегодня Роди планировал скрываться в гараже в расчете на то, что сендером пользуются крайне редко. Тем более вчера Шави уже брал машину на целый день и теперь вряд ли дядя разрешит воспользоваться ею в ближайшее время.

Но Роди ошибся. Добравшись до склада бурдюков, смежного с гаражом, он уже хотел вынуть гвозди из досок, как услышал стук двери в доме Шави. А выглянув из-за угла, с удивлением увидел друга, спешащего к гаражу. Изобретатель на ходу заматывал голову чалмой, с трудом пряча под ткань непослушные черные волосы. Отперев замок ключом, который, насколько помнил Роди, раньше всегда находился у дяди, Шави вошел в помещение, и через некоторое время оттуда донесся рокот заведенного двигателя.

Изобретатель вырулил из гаража и поехал к воротам.

Воспользовавшись моментом, пока охранники выпускали Шави, Роди подхватил воду и побежал к мастерской. Дверь была открыта, как он ее и оставил. В помещении никого не было. Что ж, придется рискнуть и провести здесь еще один день. Заперев засов, Роди спрятал бурдюки и снова забрался на стеллажи.

И опять потянулся нескончаемо длинный день. Воды было вдоволь, зато с едой проблемы. Последнюю мясную полоску он сжевал утром и весь оставшийся день страдал от голода.

Однажды ему показалось, что он услышал голос Айзы. Роди встрепенулся, даже хотел спуститься, чтобы хоть одним глазком взглянуть на возлюбленную, но здравый смысл заставил остаться на месте. Всему свое время.

Рука продолжала болеть. На повязке сквозь бурые высохшие пятна крови иногда проступали свежие. Роди попробовал снять ее, но ткань прилипла к ране. Он решил, что нужно сначала размочить, а потом отдирать. Только делать это не здесь, а в своем убежище, где можно и покричать, никого не опасаясь, потому что Роди не сомневался, что будет очень больно.

Шави вернулся раньше, чем вчера. Загнал сендер в гараж, но до мастерской добрался много позже. Роди с тоской подумал, что, наверное, изобретатель сейчас ужинает. От мыслей о еде рот наполнился слюной.

Войдя в мастерскую, Шави со вздохом посмотрел на попавшие под горячую руку Берсу-старшему опрокинутые приборы, и начал прибираться. Роди наблюдал за ним из своего укрытия. В какой-то момент ему показалось, что друг обнаружит бурдюки с водой, он даже встревоженно привстал, но Шави ничего не заметил и продолжил расставлять вещи по местам.

Изобретатель занимался уборкой до сумерек. Так и не закончив, он устало присел на табурет, достал из кармана прессованные овощи, откусил пару раз и положил на стол. Роди с трудом отвел взгляд от завернутого в тряпицу брикета. Это походило на пытку. Но он заставил себя отвернуться, опасаясь, что в животе может заурчать.

Шави еще немного повозился, потом вздохнул и пробормотал еле слышно:

— Нет, хватит… Завтра, закончу завтра. — После чего пошел к выходу.

Роди проводил его взглядом и, прежде чем изобретатель погасил фонарь, успел заметить, что овощной брикет остался лежать на столе.

Пора уходить. Спустившись, Роди взял воду и, немного поколебавшись, все же откусил один раз от брикета. Усилием воли заставил себя положить еду на стол, повесил бурдюки на плечи и вышел из мастерской. Закрыл за собой дверь на засов и пробрался к ограде. Прошел вдоль нее до лаза, пропихнул между прутьями мешки с водой, потом протиснулся сам. Засыпал все следы песком, подхватил бурдюки и отправился к своему новому дому. Времени до того, как мутафаги выйдут на охоту, оставалось совсем немного.

Идти было не так легко, как Роди думал. Он не преодолел и трети пути, а вода с каждым шагом казалась все тяжелее и тяжелее. Ноги наливались свинцом, дыхание сбивалось. Донесшийся издалека вой подстегнул, придал сил, но хватило их ненадолго.

Примерно на половине пути Роди сбросил бурдюки с плеч и потащил волоком. Но это было не легче чем нести на себе. Тянуть приходилось одной рукой, а второй лишь помогать. Песок собирался под бурдюками, и надо было периодически приподнимать их, чтобы преодолеть песчаный вал. Но Роди упрямо шагал вперед, хотя тревога росла в душе непрестанно. В итоге он не выдержал — с досадой и сожалением бросил два бурдюка на гребне очередного бархана. Повесив оставшуюся пару на шею, зашагал немного быстрее. В небе уже вовсю сияли звезды. Где-то по-прежнему рычали и выли мутафаги. Твари были далеко, но это в любой момент могло измениться.