К полудню жара стала едва переносимой. Роди пустил ящера шагом, закрыл лицо одним витком ткани от чалмы, оставив щель для глаз. Периодически пил воду и поливал ею голову маниса. Жара не вредила ящеру, но могла вызвать сонное состояние, а после встречи со скатами Роди больше не мог позволить себе продолжительных остановок.

Он вдруг подумал: чем сейчас занимается Шави? Чинить лопасти в самое пекло изобретатель вряд ли будет, но и без дела тоже сидеть не станет — наверняка обследует корабль. Роди испытал легкий укол ревности. Как вернется, заставит всё показать и рассказать, чтобы знать не меньше, а может, и больше друга, — он надеялся, что Шави эти два дня не будет соваться в комнату управления, которую называл «рубкой», а тем более садиться в его кресло. Пусть лучше побольше чинит и поменьше исследует. Ну, по крайней мере, пока нет Роди. Вот когда они с Айзой вернутся, тогда смогут вместе открывать новые чудесные свойства корабля.

Интересно, кто же создал эту невероятную машину? И сколько она пролежала в пустыне, накрытая некрозом?

Наличие коек и матрасов говорило о том, что раньше на корабле были именно люди, а не мутанты или какие-то мифические существа. Да и всё, включая кресло в комнате управления, словно делалось именно для людей, чтобы они могли жить на корабле, управлять им.

Роди вспомнил ощущение невероятной мощи, которое испытал, заставив машину двигаться. И ему захотелось пережить это вновь.

Говорят, иногда в отступивших пятнах некроза находят вещи, сделанные до Погибели и сохранившиеся в первоначальном виде. Может быть, и корабль из того времени? В подтверждение этой догадки имелся весомый аргумент: до Погибели умели делать много того, чего не умеют сейчас.

К моменту, когда солнце начало клониться к горизонту, Роди преодолел уже большую часть пути. Жара пошла на убыль, и он заставил маниса снова перейти на бег. Скоро вдали показались охранные вышки, а потом и ограда шахты.

От волнения перехватило дыхание. Своим появлением на шахте Роди ставил на карту все, что у него было, включая собственную жизнь. Оставалось надеться, что дядя уже отсюда уехал и не придется столкнуться с ним нос к носу где-нибудь у дверей начальника.

Роди торопился, чтобы успеть до заката. На шахте, насколько он знал, не особенно привечали поздних гостей — вполне могли оставить за воротами. Мутафагов, конечно, сильно опасаться не стоило — вряд ли подойдут близко к такому крупному поселению людей, только если вконец оголодают. Но все равно ночевать под открытым небом в пустыне — приятного мало.

Подъезжал он к воротам с опаской, хотя изо всех сил делал вид, что не боится и уверен в себе. Ткань с лица убирать не стал.

Встретил его старый знакомый.

— А ну стой! — воскликнул Чоло, замахав рукой. — Ты кто таков будешь и какого мутафага тебя принесло на ночь глядя?

Роди не смог ответить сразу — пересохло во рту от переживания.

— Ну? — нахмурился привратник и положил руку на самострел. — И тряпку с морды убери, чтобы я видеть тебя мог, а то вдруг мутантское отродье.

— Я к начальнику Морфу. — Роди попытался изменить голос. — По срочному делу.

Услышав его, Чоло напрягся, подался вперед, взялся за упряжь маниса.

— Ну-ка, ну-ка… — вкрадчиво проговорил привратник. — Назови свое имя, и я сказал, чтобы ты тряпку скинул.

Роди уже понял, что старого знакомого провести не удалось. Поколебался недолго, потом открыл лицо. Чоло сразу расплылся в улыбке.

— Ветрово-ой! — протянул он. — А говорили, что ты помер. Я вчера своей бабе рассказал, так она расплакалась. А ты жив-здоров, шельмец эдакий!

— А кто говорил? — настороженно спросил Роди.

— Так дядька твой тут вчера был, он начальнику и рассказал, а ты — вот он! Э… погоди! Ты, случаем, не этот… не «ходячий»?.. — Чоло отдернул руку от маниса и вытащил самострел.

Роди досадливо цыкнул. Не хватало еще, чтобы старый знакомый всадил в него пулю из-за глупых суеверий.

— Ерунду говоришь, Чоло! «Ходячие» при солнце не появляются.

— Так почти село уже, — сказал с подозрением привратник. — И манис у тебя странный — все лапы в крови.

— Да это я виноват! — воскликнул Роди. Вот уж от кого он не ожидал неприятностей, так это от Чоло, в глубине души даже надеялся, что приятель будет дежурить и без вопросов пустит на шахту. А тут вон как обернулось… — Задумался, илистых скатов не заметил. Прямо в самую гущу влетели, еле выбрались. Они лапы и покололи.

— Вот-вот… скаты как раз падалью любят полакомиться.

Роди растерялся. Что бы он ни говорил, Чоло все представлял так, как хотел. Но спорить дальше означало привлекать ненужное внимание. На стене и так уже заметили, что привратник излишне долго общается с путником. Теперь придется ждать завтрашнего утра, доказывать, что не «ходячий». А этой ночью Морф уже может потребовать ласки от новой рабыни, если уже не потребовал.