Несколько миль они проехали в полном молчании. Трейси было так жарко, что она не обращала внимания ни на далласское небо, ни на прилегающие окрестности. Она отодрала блузку от спины, с облегчением думая, что она не намертво прилипала к ее коже. Волосы ее были похожи на мокрую копну, и она с омерзением чувствовала, как струйка пота сбегает между грудями. Как это говорила ее мать: «Мужчины потеют, женщины покрываются испариной». Ха-ха! Трейси обливалась потом, как шелудивый поросенок, а ее колготки растекались по ногам.

Мучила жажда. Сейчас она даже жалела, что не выпила тот напиток, который так назойливо предлагал мужчина, сидевший рядом с ней в самолете. Даже воспоминание о перезвоне кубиков льда в стакане было приятной мукой. Предложение выпить, пообедать или провести ночь, исходившее от знакомых и незнакомых мужчин, было не такой уж редкостью в жизни Трейси. Она была удивительно красива, с фигурой, как тростинка, и длинными, до плеч, волосами. Светлый оттенок ее волос в сочетании с кожей цвета слоновой кости делали незабываемыми ее глаза. Она даже работала какое-то время моделью, чтобы обеспечить себя во время учебы в Мичиганском университете, но твердо отказалась заниматься этим дальше, предпочтя журналистику.

Журналистика была ее страстью, ее первой любовью, и когда пять лет назад она получила работу в престижном журнале «Детройтская строка», едва могла сдержать свою радость. Боб Эдвардс был репортером с золотым сердцем, и Трейси искренне считала, что ей необыкновенно повезло. Учиться мастерству нужно было именно у такого талантливого и опытного наставника. За три года работы она выросла до фельетониста. Она много работала, чтобы заслужить похвалу Боба, и боготворила его, как отца.

Это было до недавнего времени. Сейчас она могла бы свернуть ему шею за то, что он послал ее на эту дурацкую экскурсию. Она, милашка Трейси Тейт, никогда не ходившая праздно проводить время в самые престижные места развлечений, была приговорена к жесточайшему унынию и скуке. Где же справедливость?

— Вы так изумлены, — удивленно сказал Мэтт, — разве в Мичигане нет пикапов?

— Уверена, что есть. Я просто никогда не ездила на них.

Мэтт пожал плечами, как будто говоря, что эта новость недостойна его внимания, и еще дальше сдвинул на затылок свой стетсон. Один локоть его лежал на открытом окне пикапа, другой рукой, такой большой и уверенной, он управлял машиной.

Трейси смотрела на Мэтта и изучала его профиль. Локон темных волос приклеился к его загорелому лбу, густые черные ресницы обрамляли голубые глаза. У него была крепкая челюсть, а шея, на которой красовалась красивой формы голова, явно отличалась силой. Ковбойка плотно облегала широкую грудь и была на узкой талии заправлена в джинсы, которые держались на кожаном ремне с большой пряжкой. Мускулистые бедра натягивали ткань выцветших джинсов, и вообще Трейси решила, что он выглядит, как кандидат в детройтскую футбольную команду «Детройтские львы».

Но было еще что-то в этом человеке, кроме его красивой внешности и безупречной фигуры, что интриговало ее. Было еще что-то; скрытое от ее взора, на что она никак не могла претендовать. Наверное, это было мужское обаяние и сила, сквозившие в каждом его движении. И все же было еще что-то, какая-то особая аура, окружавшая его. Он напоминал Трейси пантеру, готовую к прыжку каждую минуту. Даже на лице Мэтта нельзя было прочитать определенного выражения, он весь, казалось, ушел мыслями в себя и сконцентрировался только на дороге. Трейси почувствовала неясную тревогу.

Несмотря на невыносимую жару, Трейси немного бил озноб, и она перевела взгляд на ветровое стекло. Она понятия не имела, почему Мэтт Рамсей произвел на нее такое ошеломляющее впечатление. Может быть, из-за непривычной одежды, а может быть, его внешность заставляла ее воображать такие вещи, которые, скорее всего, были ему совершенно чужды. Она привыкла к мужчинам в костюмах и галстуках, с аккуратно причесанными волосами и наманикюренными ногтями. Здесь была крепкая ладонь, уверенно державшая руль. Рядом с изящной ножкой бокала она показалась бы невероятных размеров. Да, эти длинные пальцы увереннее чувствовали бы себя на рукоятке шестизарядного револьвера.

«Это действует погода», — решила Трейси, тряхнув головой. Мэтт Рамсей просто мужчина. Ничего страшного, просто он один из представителей семейства мужчин. Ну, а то, что он был ярчайшим представителем этого рода, не вызывало никаких сомнений. И как только она привыкнет к его одежде ковбойского вида, которая так подчеркивает каждый мускул его прекрасного пропорционального тела, с ней тоже все будет в порядке. Одно было абсолютно точно — Мэтт Рамсей был яркой личностью. Он был угрюм, не сказав ей более дюжины слов за всю дорогу. Но вся ее вина в том, что ему пришлось оставить своих драгоценных коров и кур, чтобы встретить ее в аэропорту. Может, стоит постараться разговорить его? Это будет лучше, чем сидеть и думать, когда же кончится эта проклятая жара.

— Я приношу свои извинения за то, что причинила вам беспокойство, мистер Рамсей, — мило сказала Трейси.

— Меня зовут Мэтт, — сказал он сухим тоном. — Моего отца зовут мистер Рамсей.

— О?!

— Я думаю, что нам сразу нужно выяснить несколько вопросов и договориться кое о чем, — вдруг сказал Мэтт, удивив Трейси.

— Каких вопросов?

— Я сделал все, от меня зависящее, чтобы отговорить моего отца от этой смешной затеи, но он уже все решил заранее. Короче, Тейт, я не хотел, чтобы вы приезжали сюда.