— Ну здравствуй, мил-человек. Чьих будешь? Кто таков, откуда?

— Местный я. Коренной рамодановец. А зовут меня Валентин Сергеевич Святых, — представился лейтенант.

— И часто ты к моей дочке сюда захаживаешь, коренной рамодановец? — продолжил допрос «ковбой».

— Сегодня в первый раз.

— И зачем пришел? — все так же неприветливо спросил отец Жанны.

— Что значит — зачем? — сделал удивленные глаза Валентин. — Мне только что Ромка звонил. Сказал, что у него вовсю идет помолвка, а так как я свидетель на будущей свадьбе, то просто обязан здесь быть!

— А-а-а… свидетель, значит… — Константин Федотович смерил недобрым взглядом Валентина. — Ну садись, свидетель, потолкуем.

Со стороны гостиной послышался облегченный выдох Жанны. Похоже, она боялась, что папаша этого свидетеля сразу прибьет, но, раз предложил присесть, значит, еще не все потеряно.

— Ты тоже из этих, бизнесменов? — с невыразимым презрением спросил ее отец.

— Ну что вы, Константин Федотович. — Валентин даже поморщился, давая знать, насколько оскорбительно для него такое предположение. — Рабочая косточка. Слесарил раньше помаленьку.

Взгляд «ковбоя» сразу подобрел. Морщины на лице разгладились.

— Марьюшка, ну-ка по-быстрому нам что-нибудь спроворь.

Женщина начала торопливо накрывать стол, выставила на него бутылку водки. «Опять, — мысленно простонал лейтенант. — Дашка меня убьет, если узнает!»

— А жених с невестой где? — деликатно осведомился Валентин.

— Невеста в комнате. Как и положено, перед свадьбой плачет. А жених… тоже там, где ему положено, — опять набычился отец Жанны, не зная, как вывернуться из щекотливой ситуации.

— Животом жених мается, — пришла ему на помощь жена, обласкав мужа при этом таким взглядом, что Валентин невольно поежился. — Наверное, съел чего-то не то.

— Да, городская пища — такая дрянь, — закивал Валентин, — кого хочешь пронесет. Не то что в деревне.

— Дело говоришь, — одобрительно кивнул «ковбой». Морщины на его жестком, грубом лице еще больше разгладились. — У нас в деревне все свеженькое, натуральное, на навозе взращенное!

— Огурчики, помидорчики, и все только что с грядки, — согласился Валентин, уставившись на тарелку с малосольными огурчиками, которую хозяйка выставила на стол.

— Сразу видно рабочую косточку, — усмехнулся старик, — деревню небось только на картинках видал. Зима на дворе. Какие грядки? А это вообще прошлогодний засол. О прошлом годе огурцы знатно уродились. — Константин Федотович взялся за бутылку, но Валентин поспешил накрыть свою стопку ладонью.

— Вы уж извините, но я за рулем, — решительно сказал он. — И вообще, я это дело не уважаю.

— Гм… молодец. — Константин Федотович передал бутылку жене, и та поспешила убрать ее обратно в холодильник. — Я вообще-то тоже в завязке. А тут такое дело… — «Ковбой» покосился на дверь, ведущую в комнату, в которой, затаив дыхание, сидела Жанна, прислушиваясь к разговору. — …Оно и к лучшему. Лучше воздержаться. Значит, из мастеровых, говоришь, будешь?

— Из них. Теперь, правда, я по другому профилю работаю.

— Это по какому такому профилю?

Валентин сделал таинственное лицо. Константин Федотович вскинул брови, небезосновательно решив, что речь пойдет о чем-то жутко сверхсекретном. О чем-то таком, что не предназначено для женских ушей.

— Ну-ка, Марьюшка, оставь нас одних. И дверь поплотнее прикрой.

Марья Леонидовна послушно вышла и затворила за собой дверь.

— Ну так и что это за профиль? — спросил отец Жанны, как только они остались на кухне одни.

— Прежде чем ответить на этот вопрос, — задумчиво сказал Валентин, — я хочу знать, как вы относитесь к новым веяниям и тому, что сейчас происходит в России.

— Как отношусь? — скрипнул зубами отец Жанны, и лицо его опять помрачнело. — Хреново отношусь! Одни воры да бандюганы вокруг. В какой кабинет ни ткнись, все в лапу смотрят: а сколько дашь? Ух, я бы тех, кто СССР профукал… — Константин Федотович, не сдержавшись, грохнул кулаком по столу так, что на нем подпрыгнули тарелки. — В бизнесмены всем захотелось. Вот и зять мой будущий тоже бизнесмен оказался!

— Позиция в общем-то приемлемая. Но на зятя-то вы сильно не рычите. Ни он, ни я СССР не профукивали. Это вы, старики, державу под откос пустили, — осадил его Валентин.

— Что? — выпучил глаза отец Жанны.

— Что слышали. Мы с Ромкой, когда СССР разваливали, еще пешком под стол ходили. Нам даже в октябрятах побывать не удалось. Ну и какие к нам претензии?

Константин Федотович сразу сник. Тут ему крыть было нечем.

— Все равно этих захребетников на дух не переношу, — упрямо буркнул он, — они сами своими руками ничего не делают. Только все хапают, хапают, хапают. И этот… женишок. Жениться собрался, а разрешения у родителей не спросил!