— Идиот, конечно, со мной не все в порядке! — рявкнул Майлз. Затем, умерив пыл: — Извини. Прости, пожалуйста. У меня такое ощущение, что из черепа вытащили мозги, и ни черта в нем не осталось. Ни черта, только обрывки проводки болтаются из спинного мозга. Боже. К чему нам сейчас торопиться? Мы ведь опоздали на много дней.

— Графиня… Вдовствующая гра… Ваша матушка ждет вас на Зергияре.

— А… — ответил граф. — Точно. — И снова добавил: — Извини.

— Ничего, милорд, мы справимся.

Нашла его не Корделия, однако именно ей пришлось принимать решение. Аневризма, теплый полдень, целых два часа прошло с тех пор, как слуги решили: седой старик просто-напросто уснул в кресле. Последнее время он часто засыпал после обеда.

Голос Майлза сорвался:

— Вы что, все равно не могли провести криоподготовку? Не исключено, что медицина в будущем разовьется…

— Чтобы проснуться без рассудка, без памяти? С разодранной в клочья душой? Он сам однажды сказал: никто не захочет продолжить такую жизнь.

С другой стороны, а чем лучше проснуться, обремененным всеми своими кошмарными воспоминаниями? Едва ли это меньшее зло. Поймет ли Майлз?

Прости меня, мичман Дюбауэр.

Похороны и национальный траур продолжались целую невыносимую неделю. Айвен наблюдал за Майлзом. Вот он поднимается на трибуну, произносит панегирик. Грегор отрядил ему в помощь своих лучших риторов, Майлз правил написанное ими. И все же Айвен затаил дыхание, когда Майлз сгреб все бумажки в трясущийся кулак и чуть было — чуть было! — не отшвырнул их, вкладывая всю душу в неподготовленную речь.

И тут его взгляд упал на детей, смущенных и сжавшихся в первом ряду между матерью и бабкой. Он сдержал себя, он расправил бумажки и принялся читать. Речь нового графа была что надо. Многие рыдали.

«Интересно, — подумал Айвен, — что сказал бы прежний Майлз?»

Погребение в Форкосиган-Сюрло прошло тихо, то было закрытое мероприятие для своих. В поместье приехало не больше сотни человек. Могилу сделали двойной, однако землю вырыли только с одной стороны. Вторая ждала, словно половина брачного ложа. Гроб несли шестеро: Айвен; Иллиан, конечно; Куделка; Дув Галени представлял Комарру; адмирал Джоул — от Зергияра. И еще один.

Леди Элис, благодаря которой всем присутствующим удалось сохранить рассудок, заметила, что место Грегора было среди родственников скорбящих.

— Этот человек носил меня на руках с тех пор, как мне стукнуло пять, — ответил император Барраяра. — Теперь моя очередь.

Элис отступила, и Грегор подставил плечо под носилки с гробом.