Мина отвернулась, насупив бровки.

Джин торопливо добавил:

— Она так говорила, только когда уж очень поворчать хотела.

Не то чтобы он вдруг возлюбил тетушку Лорну — просто эти барраярцы все же были чужеземцами. Как-то странно говорить с ними так о своей семье. А еще мама всегда учила поступать по справедливости.

— Разве мама никогда не брала вас с собой на свои собрания?

Мина покачала головой:

— Она сказала, это не для детей. И еще, что нам будет скучно, и мы начнем шуметь.

— М-да… — Майлз-сан потер подбородок. — Мне в возрасте Джина частенько позволялось принимать участие в отцовских совещаниях с его э-э… коллегами. А дед, в свою очередь, брал на такие совещания отца. Я очень многому научился, просто общаясь, варясь в общем котле. Тогда я этого еще не понимал. Конечно, от меня требовалось либо помогать, либо помалкивать. Иначе меня, естественно, выдворяли.

Джин нахмурился:

— Нельзя просто выйти, и все. Мы же были не дома. Маме бы пришлось отрываться от дел и отвозить нас домой.

— Разве она не могла приказать… А, ладно. А дома у вас таких собраний не проводилось? По вечерам, например?

— Да у нас и места столько в квартире не было.

— Что же, никто не приходил в гости? Вообще ни когда?

Джин отрицательно покачал головой. Заговорила, к его удивлению, Мина.

— Приходили один раз ее знакомые дяденьки. Очень поздно приходили.

— Когда же это было?

Мина облизала нижнюю губу:

— Ну, еще до ареста.

— Незадолго до?

— Вроде бы незадолго.

— Я такого не помню, — вставил Джин.

Мина вскинула голову:

— Потому что ты спал!

— А что разбудило тебя? — поинтересовался Майлз-сан.

— Они спорили на кухне. Так громко, что я испугалась. И еще мне надо было в туалет.

— А ты помнишь, о чем они спорили? Хоть что-нибудь, о чем они говорили?

Мина наморщила лобик:

— О корпорациях там… о деньгах. Да они всегда разговаривали о корпорациях и о деньгах, только в тот раз сильно расшумелись. Джордж-сан так говорил, что аж прямо громыхало, а мама быстро говорила, громко очень. Только вот совсем не как сумасшедшая. А новый дяденька вопил что-то вроде: «Это не временное пере… перепятствие! Это поставит все корпорации на колени!» А потом он вышел в коридор, тоже в туалет, и натолкнулся на меня. И тогда мама дала мне мороженого, а потом положила спать и сказала оставаться в постельке.

— А ты знаешь этих людей? Ты их раньше видела?

Мина кивнула:

— Знаю Джорджа-сана, хороший дядя. Он часто за мамой заезжал. И старенькую миссис Теннодзи знаю, она всегда надушенная. А новенького они называли Либер-сенсей.

— А остальных ты по именам помнишь? А ты, Джин?

Оба покачали головами. Майлз-сан попробовал подсказать:

— Может быть, Джордж Суваби?

— Может, и был такой, — неуверенно ответила Мина.

— Период времени, о котором ты рассказываешь, очень интересен. И персонажи тоже. Чую, есть здесь подвох, ой какой подвох! — Майлз-сан встал и принялся вышагивать по комнатушке взад и вперед. Шикарную трость (не ту, вырытую из горы отбросов у Сьюз) он оставил у кресла. — Имена Суваби и Теннодзи всплывали в просмотренных мной отчетах. А вот доктора Либера там, признаюсь, не было. Интересное отсутствие, не правда ли? И главное, не вызывает отсутствия интереса! Интересно, кто же этот доктор?

Голос Форлинкина прозвучал, словно консула втягивали во все это помимо его воли:

— Можно ведь разыскать их и узнать больше.

— Только не Суваби и Теннодзи — эти мертвы. По-настоящему гниют в земле. Насчет доктора даже не знаю. Наверно, его и след простыл. Вряд ли мы его найдем, если Либер улетел на другую планету или ушел в глубокое подполье, чтобы спрятаться от корпораций. Куда как результативнее разбудить Лизу Сато и спросить у нее.

Мина ахнула и вскочила на ножки, уставившись на Майлза-сана безумными глазенками:

— Вы и вправду можете вернуть мамочку? Вправду?

Майлз сообразил, что сказал.

— Э-э…

Сердце Джина замерло в груди. Его чуть не стошнило от умоляющего взгляда Мины.

— Нет, конечно, он не может этого сделать. Это просто глупая шутка, — сердито ответил он.

Рука Майлза потянулась к груди и схватила что-то под сорочкой. Словно кулон, показалось Джину.

— Проклятие! На Барраяре я бы просто приказал!

— Мы не на Барраяре, — почти беззвучно заметил Роик.

До этого Джин и не слышал, чтобы здоровяк говорил.

Майлз-сан отмахнулся: «Да, да…» Джин, правда, не понял — то ли соглашаясь, то ли нет.

На Мину было жалко смотреть, губы у нее дрожали.

— Так очень… очень нехорошо шутить. Если не можете этого сделать, то зачем вообще говорить…

— Так шутить, конечно, нельзя, — ответил Майлз, глядя по какой-то причине в глаза Ворону. — Можно ли мне было вообще говорить об этом? С технической точки зрения?

Ворон-сенсей почесал подбородок.