Мейер снова задумался. Было видно, что верить он мне не хотел, но никаких иных удобоваримых объяснений, кроме тех, что были приведены мною же, пока найти не мог.

— То есть вы просите, чтобы эти десять лет…

— Вы не будете никак мешать мне действовать на основании принятых вами законов, а так же не будете ужесточать их, при этом строго наблюдая за тем, чтобы я тоже неукоснительно их соблюдал. А я обязуюсь выплачивать вам все положенное по этим законам… ну, за исключением тех случаев, по поводу которых я найду в законах лазейки… Ну и существенную часть этих выплат вы будете тратить на увеличение собственной обороноспособности, — подытожил я.

Мейер несколько мгновений сверлил меня напряженным взглядом, а затем медленно наклонил голову.

— Но учтите, — произнес он, — я буду внимательно следить за вами.

— А через пару-тройку лет еще и будете иметь возможность силой заставить меня пожалеть о любом моем нарушении своего обещания, — подытожил я очередной этап нашего разговора.

Мейер кивнул и поднялся.

— Прошу вас еще немного задержаться, — обратился я к нему. — У меня есть некоторые мысли по поводу вашего будущего противодействия англичанам, и я хотел бы ими поделиться.

— Мы сами решим, как и чем нам ответить англичанам, если они посмеют напасть на нас, — набычился Мейер.

— Около двадцати лет назад, — мягко начал я, — я участвовал в войне с Османской империей, государством мусульман у нашей южной границы, с которым Россия воюет уже на протяжении трехсот лет. Война продлилась больше года, в ней столкнулись армии численностью в сотни тысяч солдат и тысячи орудий. Мы победили. Но когда мы были уже в шаге от столицы османов, в Мраморное море вошел флот англичан и… — Я на мгновение запнулся, но почти сразу же продолжил: — У нас украли большую часть нашей победы. Победы, оплаченной десятками тысяч жизней наших людей… — Я сделал короткую паузу и закончил: — Неужели вы не хотите услышать пару советов от человека, который прошел через такую войну?

Мейер смотрел на меня долго, очень долго, а затем медленно наклонил голову:

— Мне кажется, я понял вас, ваше высочество и… да, я выслушаю ваши советы.

— Ну что ж, докладывайте, — разрешил я своим помощникам, расправляясь с омлетом.

Первым начал Грауль:

— На-ачну с конца. То есть с мер, которые мы сможем предприня-ать, чтобы уменьшить наши выплаты с то-оварно-денежных ра-асчетов. Я тут набро-осал… перевод всех поставок в пре-еделах Трансвааля на бартерную основу… Короче, если мы выведем наш о-основной расчетный центр в Ло-оренсу-Маркиш, то максимальная сумма выпла-ат, которую мы будем о-обязаны вносить в казну Трансвааля, после принятия но-овых законов, с проектами ко-оих вы меня о-ознакомили, не превысит по-олутора миллионов. Кроме того, я считаю, что мы смо-ожем уменьшить выпла-аты еще и сле-едующим образом…

Я слушал его, поглядывая на Горлохватова и думая о том, насколько Мейер воспользуется моими советами. Я выдал ему несколько предложений. Во-первых, я порекомендовал ему строить транспорты для созданной ими Трансваальской оптово-розничной компании сразу же как вспомогательные крейсера. Пока они пользовались арендованными судами, но если они действительно хотят серьезно потеснить меня с рынка, им непременно нужны собственные корабли… А когда Мейер с озадаченным видом поинтересовался, что я имею в виду, я рассказал ему о том, как себя проявили вспомогательные крейсера РОПиТ в русско-турецкой войне 1877–1878 годов, [13] о пароходах Доброфлота, уже заранее спроектированных как вспомогательные крейсера с подкреплениями палубы для установки орудий и с артиллерийскими погребами. Он выслушал меня слегка скептически и покачал головой:

— Мне кажется, нам это не подходит. Если у России есть свои моряки, то у нас их нет. И я не вижу, откуда они смогут появиться. Мы должны в поте лица своего обрабатывать землю, которую дал нам Господь…

— Мальчишки, бредящие морем, рождаются в любых семьях, Лука, — не согласился я. — К тому же помните — десять лет… Да и я знаю, где вы сможете взять людей, которые не только будут водить ваши суда в мирное время, но и, вероятно, не откажутся встать к орудиям в военное.

— И где же?

— На родине ваших предков и… здесь.

Мейер озадаченно посмотрел на меня:

— Здесь?

— Да, — кивнул я. — За десять лет работы моей конторы по найму в Голландии сюда приехали около пятнадцати тысяч голландцев. После того как вы обнародуете свои новые законы, многие окажутся не у дел. Предложите им работу на кораблях. Что же касается ваших людей… их понадобится не так много — три-четыре человека в командный состав и полсотни либо чуть больше в расчеты артиллерийских орудий и в конвойные команды на случай захвата вражеских кораблей на каждое судно… вернее, на корабль, поскольку тогда они уже будут считаться военными. А выигрыш может быть существенным. Доставить сюда войска англичане могут только морем, и если ваши вспомогательные крейсера начнут действовать — англичанам придется перейти к системе конвоев, что существенно замедлит переброску войск и усложнит их снабжение. Так что у вас появится шанс перемалывать английские войска частями. Да и их торговому судоходству вы сможете весьма навредить. А у британского льва кошелек — самый чувствительный орган…

Мейер задумался. Я не ждал, что он мне вот так сразу поверит, но мысль я у него активизировал. Причем такую, до которой он сам никогда в жизни не додумался бы. И даже не одну, а две — насчет вспомогательных крейсеров и насчет вербовочной конторы. Отбросить их он со своим упертым характером уже не сможет. Найдет знающих людей, поспрашивает, возможно даже съездит в Голландию, посмотрит, что там к чему. И что-нибудь решит. Даже если решит отвергнуть — что ж… я сделал все, что мог. Но отвергнуть — вряд ли. Корабли они и без того будут заказывать, так почему бы действительно не заказать их с прицелом на то, чтобы использовать в качестве вспомогательных крейсеров? По деньгам выходит не намного дороже — а ну как и пригодится? Вот тут-то Мейер и попадет в мою ловушку. Когда в руках есть некое оружие — руки так и чешутся его применить. Особенно если здесь начнется война. Эффективность применения этого оружия — уже другое дело. Но тут уж я ничем им помочь не смогу. Как справятся — так справятся…