— Ваше высочество… — начал он.

— Вы хотите узнать, почему я назвал будущую войну скорой? — прервал его хозяин кабинета.

Сервера осекся, а затем молча кивнул. Раз хозяин решил сразу же взять быка за рога — что ж, испанец будет последним, кто выразит по этому поводу свое недовольство.

Генерал-адмирал усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

— Потому что я очень уважаю янки и даже где-то преклоняюсь перед ними.

Адмирал поежился. Тон великого князя был чрезвычайно далек от преклонения. Скорее в нем сквозило презрение.

— Они создали такую систему власти, которая позволяет им не делать ничего из того, что не требуется им самим, не обращая внимания на ранее принятые обязательства. И наоборот, делать то, что им выгодно, точно так же не обращая внимания ни на какие свои обязательства. — Тут великий князь снова усмехнулся: — А что, очень удобно. Что бы ни произошло — ответ один: «Это были обязательства прежней администрации».

— Я… не совсем понимаю, — робко начал Сервера, — как это связано с…

— Будущей войной?

— Да.

— Очень просто. Янки уже подготовились к войне. Флот развернут и превышает испанский по водоизмещению в два раза, а по мощности залпа — в два с половиной. Армия, недавно составлявшая чуть более двадцати пяти тысяч человек, увеличена втрое. И могу вас уверить, с началом войны увеличится в разы. При их экономическом потенциале и численности населения они вполне могут развернуть армию даже в миллион человек… К тому же у них прочные связи с кубинскими и филиппинскими инсургентами, поэтому американцы рассчитывают также и на их поддержку. И имеют для того все основания. Испания же, если я не ошибаюсь, дошла до крайнего предела напряжения всех своих военных сил. Во всяком случае в той части, которую она способна задействовать за пределами своей европейской территории… Так что пушки заряжены. Нужно только поджечь затравку.

— Но у американцев нет повода нападать на Испанию! — возмущенно воскликнул Сервера. — Они не могут пренебречь всеми нормами международного права! Это, это… это обойдется им очень дорого. Европейские державы не потерпят такого беззакония по отношению к Испании, своему соседу. И если я не рассчитываю, что какая-то из европейских держав решится открыто встать на сторону Испании в военном конфликте, то сомнений в том, что солидарность с нами будет выказана иным, причем очень неприятным для янки способом, у меня нет.

Генерал-адмирал хмыкнул, вероятно оценив деликатное «иным, причем очень неприятным для янки способом», и негромко произнес:

— Если повода нет — его следует создать.

— Как?

— Не знаю. Возможно, вы где-то подставитесь. Например, убив в какой-нибудь кубинской деревне чуть больше, чем обычно, местных жителей, поддерживающих мятежников. Или захватив, — губы великого князя саркастически изогнулись, — мирное американское судно, выполняющее обычный торговый рейс, естественно, лживо обвинив его в перевозке на Кубу военной контрабанды. С такими акулами пера, которые есть у господина Херста, [21] американскую публику можно будет убедить в чем угодно. Даже если повод окажется не слишком значительным. Более того… — Великий князь замолчал, а на лице его появилось выражение, будто ему только что в голову пришла некая мысль, в которую он сам пока не может поверить. — Более того, — повторил он спустя некоторое время, — я не исключаю, что столь беспринципная личность, как господин Херст, будет готова пойти даже на то, чтобы лично, не обращаясь в правительство, организовать какую-нибудь грязную провокацию. Настолько грязную, что ни одно правительство, даже янки, никогда бы не пошло ни на что подобное. Херст же вполне на это способен. — Великий князь вздохнул. — Впрочем, это всё предположения. Факты же таковы. Американцы очень не любят держать под ружьем слишком много народа. Это дорого и непроизводительно. И опасно для их системы власти. Поскольку их президент может решить, что он действительно чего-то значит и способен как-то трепыхнуться против денежных мешков, поставивших его на это место. И я не вижу никаких объективных оснований для подобного увеличения численности армии… Ну, кроме желания американцев вмешаться в ваш конфликт с кубинскими мятежниками и принудить Испанию передать опеку над Кубой в руки САСШ. Тем более что об этом уже давно говорят множество влиятельнейших американских политиков, промышленников и военных, например тот же Мэхэн. А вышеупомянутый господин Херст давно раздувает антииспанскую истерию. Так что вывод однозначен — война. И скоро.

Сервера некоторое время обдумывал слова великого князя, затем, вздохнув, произнес:

— Не нахожу никаких серьезных возражений против этого вывода, но все же хочу надеяться, что на нечто совсем уж грязное янки не пойдут. А это дает надежду на то, что нам удастся привлечь на свою сторону Европу, которая сумеет остановить агрессию. Потому что в противном случае мы никак не сможем противостоять янки…

В глазах великого князя мелькнуло нечто похожее на насмешку. Впрочем, мелькнуло и пропало, оставив только сочувствие. А потом он наклонился к испанцу и мягко потрепал его за плечо:

— Что ж, будем надеяться на то, что Господь не оставит Испанию своим благоволением. Потому что надеяться на кого-либо еще я бы не стал. И снова напомню, что я больше грешу не на правительство, а на… ну, скажем так, частную инициативу отдельных лиц. Даже если американское правительство и не пойдет на откровенную провокацию, я почти уверен, что среди американских мультимиллионеров найдется несколько лично заинтересованных в войне настолько, что они профинансируют любую провокацию. САСШ уже давно лелеют планы утереть нос французам и проложить-таки канал, соединяющий Атлантический и Тихий океаны. Но для того чтобы обезопасить его, им потребуется собственная опорная база на Карибах. И Куба — лакомый плод, готовый упасть в их загребущие ручонки. Причем именно сейчас самый удобный момент его сорвать. — Тут генерал-адмирал зло усмехнулся и произнес весьма странную фразу: — Все как обычно: «Ничего личного — только бизнес…»

Сервера молчал. Долго. А затем поднял взгляд на великого князя и тихо спросил:

— И что же делать?

Русский пожал плечами:

— Не знаю. Я тоже не вижу для Испании возможностей устоять. Максимум, на что можно рассчитывать, — это не потерять всё, а ограничиться всего лишь Кубой. И сделать так, чтобы янки не подняли ее как лежащее на земле яблоко, которое можно сразу же засунуть в карман, а умылись бы кровью гораздо больше, чем вы.

После этих слов лицо испанца окаменело. Он вскочил и несколько мгновений боролся с собой, чтобы не бросить в лицо этому высокомерному русском дворянину все, что, по его мнению, должен был высказать испанский гранд и офицер в ответ на подобное, но сумел-таки справиться со своим возмущением. Между тем русский еще не закончил: