— И чего это его принесло? — недоуменно поинтересовался Пауль, спрыгивая с лошади и пуская ее вокруг себя, чтобы слегка остыла от галопа, которым им пришлось уходить под деревья.

— Наверное, тоже услышали взрывы, — предположил Грауль-старший. — Хотя я не думал, что у англичан поблизости имеется самолет.

С началом активной партизанской войны англичане вытребовали из Лондона еще шесть самолетов, но к тому моменту, когда они прибыли, все уже было кончено.

Битву при Крунстаде англичане все-таки выиграли. К Крунстаду английские войска приобрели уже неплохой опыт боев и сумели его осмыслить. Для противодействия бурским стрелкам англичане создали специальные команды снайпинга, членов которых назвали снайперами, по примеру охотников, бьющих влет бекаса. [67] Уже к началу осады Блумфонтейна английские войска были переодеты в новые мундиры цвета хаки, чтобы отсутствием ярких цветовых пятен в одежде солдата затруднить бурским стрелкам прицеливание. Английская артиллерия также научилась вести огонь с закрытых огневых позиций. А если учесть соотношения сил и средств, англичане просто не могли проиграть это сражение… Но Крунстад обошелся англичанам в сорок две тысячи погибшими. Правда, большинство из них не были убиты в бою, а умерли от ран. Бурские «огневые мешки» были устроены так, что не то что выбраться, но и просто подобраться к попавшим в них было очень трудно. А по тем, кто в них угодил, бурская артиллерия продолжала работать часами. Оказать раненым своевременную первую медицинскую помощь было невозможно, и к тому моменту, когда до них наконец добирались врачи, многих уже поздно было спасать. Те же, кому удалось помочь, все равно по большей части стали инвалидами. Ибо даже у легко раненных, скажем, в мягкие ткани конечностей, к тому моменту, как медицинская помощь становилась возможной, начиналась гангрена. Так что после Крунстада английское командование получило на свою шею еще и более ста тысяч инвалидов, для ухода за которыми пришлось специально выделить людей. Вкупе с почти полным истощением огнеприпасов и продовольствия это привело к тому, что после сражения англичане простояли под Крунстадом почти три месяца. То есть пока не переправили раненых в Кейптаун и не пополнились людьми, огнеприпасами и снаряжением. Столь чудовищные потери были вызваны тем, что буры подготовили для англичан серию последовательных ловушек, выстроенную так, что, вырвавшись из одной, англичане тут же попадали в другую, затем в третью. А когда Старина Бобс сумел-таки вычислить, так сказать, алгоритм, его штаб был уничтожен массированным артналетом. Кроме самого фельдмаршала, погибли еще три британских генерала, дюжина полковников и тот самый молодой, но уже известный репортер «Морнинг пост», потомок герцогов Мальборо Черчилль…

Это сражение стало вершиной бурского военного искусства. В нем были очень ловко использованы главные преимущества буров — мобильность, в том числе и артиллерии, хорошая стрелковая подготовка и знание местности. Но победить в войне они уже не могли. Англичан на юге Африки теперь было слишком много…

После гибели фельдмаршала Робертса командование принял его начальник штаба Гораций Герберт Китченер. И буры сразу же почувствовали эту перестановку на собственной шкуре. Если Робертс во всех своих войнах старался оставаться джентльменом, даже по отношению к «диким племенам», не говоря уж о бурах, являющихся потомками европейцев, то Китченер воспринимал всех, кто противится британскому владычеству, как непокорное быдло, которое необходимо уничтожать всеми возможными способами. [68] Так что, придя к власти, генерал немедленно продемонстрировал, что не намерен церемониться «с этими бунтовщиками». И спустя всего лишь неделю после окончания битвы у Крунстада на всей территории, удерживаемой английскими войсками, запылали бурские фермы.

С подрывниками Ретифа они встретились через полтора часа после того, как улетела «английская муха». Впрочем, она не сильно задержалась над головами и, повисев в вышине всего лишь полчаса, повернула назад. Похоже, пилот разглядел, что золотодобывающие шахты взорваны, и теперь торопился сообщить британскому командованию, что расходы на добычу трансваальского золота только что еще больше возросли. И вообще, если учесть, что ребята Ретифа натворили в Кимберли, за время этой войны экономика Южной Африки понесла столь гигантские потери, что ее восстановление хотя бы в прежних объемах должно было затянуться на десятки лет.

— Все сделано, captain, — доложился Кунс, — у нас осталось немного взрывчатки, так что мы подорвали еще и несколько более мелких шахт. Но с ними у англичан будет не слишком много проблем — повозятся и откопают, а вот большие… — Он довольно улыбнулся.

Грауль одобрительно похлопал его по плечу:

— Ничего, мы сделали все что могли.

— И куда мы теперь? — поинтересовался командир подрывников.

Грауль вздохнул, бросил взгляд на юг, откуда должен был подойти отряд Горлохватова, и тихо сказал:

— В Лоренсу-Маркиш. [69]

Когда английские войска под предводительством Китченера начали проводить политику «выжженной земли», из старых сараев на бурских фермах были выкачены и отремонтированы владельцами фургоны, на которых предки нынешних буров уходили за реку Вааль. Всем в Трансваале было известно, что владелец золотых приисков, русский великий князь, еще весной 1904 года прислал корабль для вывоза семей своих работников из охваченной войной страны. Тогда воспользоваться этой возможностью решились немногие — еще оставалась надежда на то, что англичане если и не проиграют эту войну, то хотя бы пойдут на уступки. Но пароход все равно ушел переполненным, потому что русские согласились принять на борт всех, кто захотел уехать, вне зависимости от национальности и без оплаты. А когда, спустя два месяца, он вернулся, вокруг Лоренсу-Маркиша уже стоял палаточный лагерь беженцев. Через две недели после того как пароход отчалил во второй раз, в португальский порт вошло еще шесть пароходов, четыре из которых были знакомыми бурам судами Русско-Трансваальской оптово-розничной компании. Они привезли продукты, одеяла, палатки и два десятка русских врачей. А также послание от великого князя Алексея Романова — он приглашал буров переселиться под руку русского царя, обещая им защиту и возможность жить как они пожелают. То есть бурам предлагалось поступить так, как однажды уже поступили их предки, бросившие поля и фермы и ушедшие за реку Вааль.

Слухи об этом послании разошлись по Трансваалю и Оранжевой республике как круги по воде. И очень скоро после того как запылали бурские фермы, многие семьи, особенно из числа тех, что потеряли на войне своих мужчин, погрузились на фургоны и двинулись на запад. Возобновившееся наступление англичан с каждым днем и с каждой пройденной армией Китченера милей лишь усиливало этот исход. Несмотря на то что с октября 1904 года на линии Лоренсу-Маркиш — Дальний работало уже шестнадцать транспортных пароходов, непрерывно перевозивших желающих переселиться, лагерь под Лоренсу-Маркишем безудержно разрастался. И вот теперь настало время отряду Грауля отправиться туда…

— Что… ЧТО?!! — Я яростно стиснул подлокотники кресла и замер. Мышцы свело судорогой.

Канареев стоял напротив меня весь белый и растерянно комкал в руках листок с сообщением.

— Это точно?! — выдохнул я, со свистом выпустив воздух сквозь зубы.

Канареев с натугой склонил поседевшую голову. Ну еще бы, такой реакции он от меня не ожидал. Нет, в том, что я буду недоволен, более того — жутко недоволен, возможно даже приду в ярость, он не сомневался, но такого…

— Викентий Зиновьевич, оставьте меня, пожалуйста, — тихо попросил я.

Канареев молча поклонился и вышел, а я остался сидеть, чувствуя себя так, будто из меня вырвали кусок мяса. Причем не где-нибудь, а в районе сердца.

Эшли убили. Она исполнила-таки свою мечту, заработав на рыночных колебаниях в связи с Англо-бурской войной почти сто миллионов долларов и очень ловко подыграв Кацу. В результате мы выручили на продаже акций Трансваальских золотых приисков без малого два миллиарда долларов, что, по моим прикидкам, составляло где-то двадцать восемь — тридцать миллиардов в сопоставимых ценах начала XXI века.