Через три могилы на металлическом столике, покрашенном «серебрянкой», под солнечными лучами горели алым огнем коралловые бусы. Девушка поспешила к ним, за ней поплелся расстроенный Мирослав.

— Интересно, почему они здесь лежат? — заинтересовалась Зоряна. — Их сняли, когда ухаживали за могилой, и просто забыли? Только зачем их снимать, разве они мешают? Это же не кольцо на пальце, которое еще и на два размера больше… Может, какой-то обычай?

— Не слышал о таком, — сказал Мирослав и взял бусы. — А они ничего, красивые.

— Положи на место, — строго сказала Зоряна. — Не твое — не трожь!

— Не хочешь в них сфотографироваться? — спросил Мирослав и достал мобильный телефон с встроенной камерой.

— Не говори глупостей. Во-первых, это чужая вещь. Во- вторых, мы находимся на кладбище, а это не место для фотографирования или чего другого. В-третьих, не хочу и боюсь. А вдруг эти бусы оставлены со злым умыслом и принесут несчастье? Отрицательной энергией можно зарядить любую вещь, не только сушеную лягушку.

— Не знал, что ты веришь в подобные глупости! — рассмеялся Мирослав и спрятал телефон. — Вещь красивая, но ты права: на кладбище лучше ничего не трогать! А то знаешь, что будет?

— Что? — доверчиво спросила девушка.

— Сейчас увидишь! — сказал Мирослав и неожиданно бросился к ней, чтобы обнять. Зоряна успела отскочить в сторону, и он, зацепившись за железный ящик, который здесь заменял скамейку, грохнулся на землю.

— Ой-ой-ой! — простонал он, сидя на земле и потирая ушибленную ногу. — Прямо косточкой. И джинсы порвал…

— Давай помогу, — сжалилась Зоряна.

Мирослав прислонился к столику, рассматривая разорванные джинсы.

— Обидно… — пожаловался он.

— Зато будешь выглядеть продвинуто. Надо только этот лоскут срезать, и будет художественная дырка.

— Не смешно. Ты забываешь, что я пока еще на иждивении родителей, и их моя продвинутость не обрадует. Джинсы маман купила только в прошлую субботу…

— Ладно, не переживай! Отнесешь в мастерскую, зашьют так, что предки и не заметят. Вот только надо бы дырку как-нибудь прикрыть. Была бы иголка с ниткой… Не держишь такого?

— Обязательно… И стиральную машину в заднем кармане… Посмотрим, что в этом дурацком ящике.

Мирослав открыл крышку и начал было разбирать сложенные там вещи.

— Прекрати, — строго сказала Зоряна. — Пойдем отсюда.

— А вдруг здесь есть иголка с ниткой? — сказал Мирослав, доставая старую жестяную коробку.

— Я ушла, а ты как хочешь! — отрезала Зоряна, пробираясь между могилами к аллее.

— Я сейчас! — пообещал он и положил жестяную коробку обратно в ящик. Мельком посмотрел на могилу, прочитал на табличке: «Яблочкина Евгения, родилась в 1900 году». Дальше было словно стерто.

Мирослав догнал девушку уже на аллее, и дальше они пошли, взявшись за руки. На выходе столкнулись с аккуратной старушкой с пустым пятилитровым баллоном для воды и уступили ей дорогу.

Старушка, набрав воды, не спеша дошла до могилы, которую они недавно покинули. Перелила воду в лейку, которую достала из металлического ящика, и полила цветы. Присела на ящик-скамейку, взяла в руки красные бусы и, перебирая их как четки, задумалась о чем-то своем…