— Будьте спокойны, дорогой мой, никогда больше я не стану охотиться вместе с вами: ваш прохвост Лав только что сожрал у меня великолепную перепелку! Ах, негодяй, только подойди!..

Лав и не думал к нему подходить. Напротив, он со всех ног улепетывал в сторону хозяина, доказывая тем самым, что, если разобраться, он все же предпочитал удары палкой пинкам.

Между тем жаворонок пробудил аппетит Лава, и пес, поскольку время от времени перед ним взлетали особи, принадлежавшие, казалось, к той же породе, стал бегать во всех направлениях, явно надеясь, что в конце концов ему снова выпадет такая же удача.

Александр с большим трудом поспевал за ним и на бегу проклинал себя: Лав шел по следу зверя способом, противоположным тому, что был принят у других собак, то есть носом кверху и хвостом книзу. Это означало, что зрение у него было лучше обоняния, и подобная перестановка физических свойств была несносной для хозяина собаки; Лав бежал в сотне шагов впереди него, поднимая дичь на расстоянии двух ружейных выстрелов и лаем загоняя ее в кусты.

Так продолжалось весь день.

К пяти часам вечера Александр проделал примерно пятнадцать льё, а Лав — больше пятидесяти; один изнемог от крика, другой — от лая; что касается охотника, то он, окончив свою миссию, распростился с обоими и отправился стрелять бекасов в болотах Пантена.

Внезапно Лав сделал стойку.

Эта стойка была такой крепкой, такой неподвижной, что можно было подумать, будто он, подобно собаке Кефала, обратился в камень. Для Александра это зрелище было так ново, что он, забыв об усталости, побежал сломя голову, боясь, не собьет ли Лав свою стойку, пока он приблизится на расстояние выстрела. Но ни малейшей опасности не было: Лав прирос к земле всеми четырьмя лапами.

Оказавшись рядом с ним, Александр проследил за направлением его взгляда и увидел, что он устремлен на пучок травы, в котором мелькнуло что-то серенькое. Решив, что это отбившаяся от своей стаи молодая куропатка, и более полагаясь на свой картуз, чем на ружье, он положил оружие на землю, снял картуз и, подкравшись поближе, как делает ребенок, когда хочет поймать бабочку, накрыл им неведомую добычу. Торопливо просунув руку под картуз, он вытащил лягушку.

Другой отбросил бы ее шагов на тридцать; Александр, напротив, подумал, что, поскольку Провидение таким чудесным образом посылает ему это привлекательное животное, у него есть на лягушку какие-то тайные виды и она предназначена для великих свершений.

Вследствие этого он бережно поместил ее в свой ягдташ, благоговейно принес к себе домой, сразу по возвращении переселил в банку, из которой мы накануне доели последние вишни, и вылил ей на голову всю оставшуюся в графине воду.

Такая забота могла бы показаться невероятной со стороны человека, который обзавелся лягушкой менее сложным способом, чем это сделал Александр; но Александр знал, во что ему обошлась эта лягушка, и обращался с ней соответственно.

Она обошлась ему в шестьсот шестьдесят франков, не считая разрешения на ношение оружия.

— О! — произнес доктор Тьерри, войдя в мастерскую на следующий день. — У вас новый жилец.

Не обращая внимания на дружеское ворчание Тома и пленительные гримасы Жака, он направился к банке, содержавшей мадемуазель Камарго, и погрузил в нее руку.

Мадемуазель Камарго, не зная о том, что Тьерри весьма сведущий врач и чрезвычайно умный человек, стала грести лапками и поплыла по кругу так быстро, как только могла; но это не помешало доктору в следующее мгновение схватить ее за заднюю лапку и извлечь головой вниз из ее жилища.

— Ах, вот как! — сказал Тьерри, вращая ее примерно так же, как пастушка крутит веретено. — Это rana temporaria [10] , взгляните: ее назвали так из-за этих двух черных пятен, идущих от глаз к барабанным перепонкам; она может жить как в проточной воде, так и в болотах; некоторые авторы называют ее немой лягушкой, потому что она квакает под водой, в отличие от зеленой лягушки, способной квакать лишь над водой. Будь у вас две сотни таких, я посоветовал бы вам отрезать у них задние лапки, приправить их, как фрикасе из цыплят, послать к Корселе за двумя бутылками бордо-мутона и пригласить меня на обед. Но, поскольку у нас всего одна лягушка, мы удовольствуемся тем, что, с вашего позволения, проясним с ее помощью один до сих пор не решенный научный вопрос, хотя на этот счет существует мнение, поддерживаемое многими естествоиспытателями, а именно: эта лягушка может оставаться без еды в течение шести месяцев.

С этими словами он выпустил из рук мадемуазель Камарго, и та немедленно совершила два или три кругосветных плавания по своей банке со всем радостным проворством, на какое способны были ее лапки; затем, увидев попавшую в ее владения муху, она выскочила на поверхность воды и с жадностью ее проглотила.

— Эту я тебе еще прощаю, — сказал Тьерри. — Но смотри, чтобы тебе ее хватило на сто восемьдесят три дня.

Дело в том, что, к несчастью для мадемуазель Камарго, 1831 год был високосным: наука благодаря этому выиграна двенадцать часов.

Мадемуазель Камарго, казалось, нисколько не была встревожена этой угрозой, голова ее по-прежнему весело торчала над водой, а все четыре лапки лениво вытянулись в совершенной неподвижности и поддерживали ее в таком же равновесии, как будто она покоилась на твердой почве.

— А теперь, — произнес Тьерри, выдвинув ящичек стола, — позаботимся о меблировке для пленницы.

Он достал из ящичка два патрона, буравчик, перочинный нож, две кисти и четыре спички. Декан молча и ничего не понимая следил за его действиями, которые доктор совершал с тем же тщанием, как если бы готовился к хирургическому вмешательству; затем он высыпал порох в лоток для нагарных щипцов, оставив пули, и бросил Жаку металлическую оправу и барсучий волос, оставив черенки [11] .