Родители Энн души не чаяли в своей единственной дочери. Отец Энн, Серджио Бейкед, всегда мечтал увидеть дочь как минимум женой графа. Он был уверен, что рано или поздно дочь выйдет замуж за виконта Хенстоуна и полгода назад, когда было объявлено о свадьбе Эндрю и Айрин, был расстроен едва ли не больше самой Энн. Теперь же, когда Эндрю торжественно попросил у него и его жены руки Энн и преподнёс невесте колечко, купленное по дороге сюда в ювелирном, правда без какого- либо трепета со стороны Эндрю, Серджио не сдержался и расплакался от счастья. Он порывисто обнял будущего зятя, потом крепко прижал дочь к груди и произнёс:

— Моя девочка! Моя маленькая девочка, подумать только теперь ты — виконтесса Хенстоун!! Клянусь, я ничего не пожалею, но у тебя будет самая шикарная свадьба за всю историю!

— Нет- нет, мистер Бейкед, — поспешно вмешался Эндрю, — Мы с Энн уже договорились, что церемония бракосочетания будет скромной и пройти она должна как можно скорее. Скажем, через неделю.

— Через неделю? Скромно? — округлил глаза Серджио.

— Но почему? — воскликнула мать Энн, до этого не принимавшая участия в беседе, — Я очень люблю различные приёмы и вечера, а свадьба собственной дочери- самый лучший повод устроить грандиозный приём!

— Мама, — вмешалась в разговор Энн, которой и самой хотелось устроить великолепный праздник с огромным количеством гостей, но она боялась рассердить Эндрю, — Мы с Эндрю решили устроить скромную церемонию, и просим просто принять наше решение и согласиться с ним.

Серджио глубоко вздохнул, как всегда капитулируя перед желаниями дочери, и жалостливо вздохнул, потом посмотрел на Энн и произнёс:

— Надеюсь хотя бы, юная леди, что вы не собираетесь ограничить собственного отца в возможности дать своей дочери достойное приданое?

Энн подошла к отцу и крепко обняла его:

— Нет, папочка, от приданого мы конечно же не откажемся!

— Уверяю вас, мистер Бейкед, — обратился к Серджио Эндрю, — Ваша дочь и без большого приданого не будет ни в чём нуждаться!

— Я знаю это, Эндрю, но прошу хотя бы не отнимать у меня моего права, раз уж вы не согласны на шикарную свадьбу.

Вместо ответа Эндрю только поклонился, соглашаясь с желаниями отца Энн.

Всё. Теперь всё было решено. Через неделю Эндрю женится на Энн и будет верным мужем и заботливым отцом. Он больше никогда не поцелует единственную женщину, которую любит, не займётся с ней любовью, не растворится в её нежных объятиях. Он будет просто вежливо кивать, встречая её на приёмах и балах, возможно, пригласит на пару танцев и перекинется парой слов. Но никогда он не будет так счастлив, как тогда, в те несколько дней перед свадьбой, когда он считал себя самым счастливым человеком во Вселенной. Теперь же он чувствовал себя скованным по рукам и ногам, но назад пути уже не было. И самое страшное, что это был его выбор, выбор отчаявшегося и обманывающего самого себя человека.

За три дня до предполагаемой свадьбы, Эндрю отправился к священнику, чтобы обговорить с ним точное время, на которое будет назначена церемония. В отличии от подготовки к свадьбе с Айрин, родители Эндрю не принимали никакого участия в подготовке к свадьбе с Энн. Все довольно немногочисленные дела легли на плечи Эндрю, и вот теперь он приехал в церковь и договорился, что через три дня, в полдень священник обвенчает их с Энн. После этого Эндрю решил отправиться к невесте, чтобы поставить её в известность о том, на какое время назначена свадьба. Они очень мало виделись в эти дни после помолвки, и Эндрю был даже рад этому. Он спокойно размышлял обо всём, что случилось с того времени, как Эндрю и Айрин познакомились на Рождественском балу. Теперь же, отбросив в сторону все сомнения, он приказал кучеру доставить его к дому Бейкедов. Но Энн дома не оказалось. Дворецкий объяснил Эндрю, что Энн отправилась в дом своей подруги Натали. Эндрю чертыхнулся про себя. Меньше всего ему сейчас хотелось разъезжать по Лондону в поисках Энн, но он решил ехать к Натали, чтобы уладить все формальности и потом уже не видеть Энн до самой свадьбы.

Прошло уже почти два месяца с тех пор, как Айрин приехала жить в этот прекрасный дом в Чешире, а девушка всё не могла найти себе места и ежечасно предавалась воспоминаниям о виконте Хенстоуне. Возможно, он уже вернулся в Лондон, а может, всё ещё путешествовал по миру. Но в любом случае, находиться в заточении, хоть и в таком прекрасном месте, Айрин больше не могла. Она решила вновь вернуться в Лондон и окунуться в бурную и веселую жизнь, полную встреч, балов и ужинов. В любом случае, находиться без Эндрю в центре внимания и живя полной жизнью было гораздо лучше, чем находится без Эндрю в заточении большого поместья в этом спокойном местечке.

Айрин обошла пруд, возле которого гуляла и нагнулась, чтобы сорвать один особенно прекрасный цветок лилии. Он был огромным, яркого чисто-белого цвета, а внутри цветка находились мохнатые жёлтые тычинки. Айрин очень любила лилии и здесь они цвели в изобилии. Неожиданно Айрин почувствовала знакомое ощущение, будто сознание её отделяется от тела и воспаряет ввысь, стремясь в одном ему известном направлении. Девушка крепко зажмурилась и даже потрясла головой, но ощущение, уже испытанное ей однажды, не проходило. И тогда она увидела вновь то, чего страшилась и желала одновременно. Стены больничной палаты, справа аппарат искусственного дыхания и монитор, а также Хельгу, сидящую на диване и читающую какой- то журнал. Потом и эта картина пропала и Айрин обнаружила, что сидит на берегу пруда в своём саду в Чешире, а в руках сжимает белоснежную лилию. По дорожке, ведущей к дому, уже бежала Дженни. На лице написан испуг, щёки раскраснелись от быстрого бега.

— Ваша светлость! Что с вами? Вам дурно? — запричитала Дженни, помогая Айрин подняться с земли. — Я как раз убирала вашу комнату и увидела, что вы вдруг остановились и стали оседать на землю!

— Спасибо, Дженни! — с благодарностью откликнулась Айрин, встав на ноги и отряхивая платье. — У меня немного закружилась голова, но сейчас уже всё в порядке.

— Это, должно быть, от солнца, — не унималась Дженни, — Сегодня довольно жарко, вам следовало надеть шляпу!