– Это Сартов! Извини, что так поздно, но твои… нет, не твои, райотдельская борзота уже в печенках сидит! Откуда? Да почем я знаю! Они мне на хрен не нужны, чтобы я еще узнавал, чьи они! Это уже твоя работа! Да я откуда… Хотя постой, один из них Симоненкой представился! Знаешь такого? Слышал? Вот и отлично, вот и втолкуй этому… А вообще гнать таких нужно! Хам и наглец, только позорит органы! Ни представиться, ни документы предъявить! Гопстопник с улицы! Вот-вот, разберись и накажи! Я надеюсь, проверять тебя не нужно будет? Вот и отлично! Хорошо, передаю!

– Держи, это Червов, ваш прокурор! – презрительно процедил он.

– А откуда я знаю, что это он? – пробурчал Валентин Григорьевич, но протянутую трубку взял. – Симоненко слушает!

И он действительно слушал. Только слушал. Потому как не мог вставить ни слова. Тот, кто находился на другом конце провода, после унизительного выговора, полученного от голема, все свое раздражение выплеснул на милиционера. К чести Симоненко, он попытался все же что-то сказать в свое оправдание, да только получилось это у него не слишком складно. Да и что он мог противопоставить лившемуся ему в ухо потоку ругательств? В трубке наконец замолчали, Симоненко растерянно протянул телефон Сартову.

– Мне приказали выполнять ваши указания, – дрожащими от обиды губами произнес опер. – Извините, я не знал…

– Занимайтесь делом и не мешайте! – лениво отмахнулся, как от досадливой мухи, голем. – Я потом решу, что с тобой делать…

Менты почтительно удалились.

– Вот крапивное семя, – усмехнулся Сковородин. – Пока на дыню не нарвутся, не успокоятся.

Георгий кивнул. Его не оставляло ощущение, что они что-то упустили… Что-то очень важное было произнесено во время разговора с Червовым. Но что, он никак не мог вспомнить… А, может, это и вовсе не с Червовым, а раньше? Когда тот с мордой уголовника в разговор вмешался…

– Погоди-ка, – внезапно осипнув, произнес Георгий. – Митяй, мы идиоты! Ты помнишь, что этот мордоворот про полковников сказал? «Еще один»…

Сковородин резко повернулся к напарнику. Лицо его выражало крайнюю степень беспокойства. Словно отвечая на его вопрошающий взгляд, Сковородин кивнул, сунул руку в карман и вытащил мобильный.

– Пусть Тагир не обижается, но я все же позвоню ему, – пробормотал он, набирая номер. – Черт с ними, с этими трансформерами, все равно никуда не денутся! А я должен убедиться, что с ним все в порядке.

Сартов прижал трубку к уху. Длинный гудок, второй, третий… После восьмого он медленно опустил трубку и покачал головой. Сковородин, словно надеясь, что у него получится лучше, достал свой сотовый и тоже набрал номер телефона Манчестера. Но ждать чуда смысла не имело. Напряжение нарастало с каждой минутой. Сартов посмотрел по сторонам. Находившиеся поодаль оперативники суетливо ходили туда-сюда, о чем-то переговариваясь, однако наметанный взгляд Сартова сразу определил, что они лишь изображают активную деятельность, а на самом деле только тем и заняты, что следят за каждым движением глиняных…

Дурные предчувствия усилились. Можно было, конечно, спросить о Калоеве у Симоненко, но что-то удерживало голема. Уж больно не понравилось ему упоминание об еще одном полковнике.

– Горик, – Сковородин потянул Сартова за рукав, – слышишь?

Георгий посмотрел на напарника с недоумением. Тот протягивал ему телефон. Что он должен слышать? Длинные гудки? Интересно, чем же они отличаются от тех, что были в его трубке?

– Да не телефон! – Сковородин зажал ладонью динамик. – Теперь слышишь?

Георгий прислушался. И вдруг понял, что имел в виду напарник. Трель! Телефонная трель! Трель вызываемого аппарата! Сковородин, увидев, что товарищ наконец догадался, захлопнул трубку. Трель прекратилась! Родион, не отрывая глаз от напарника, снова открыл мобильный и нажал кнопку повтора… Тихий, едва различимый сигнал ударил по ушам так, словно стреляла корабельная пушка.

Големы молча посмотрели вверх, на крышу, и, не сговариваясь, бросились к пожарной лестнице. Сомнений не было, телефон, на который приходил вызов, находился именно там. Вертикальной металлической конструкции Георгий достиг первый и первый оказался на крыше. Сковородин топал следом. Глиняные с грохотом пробежали по крашеной жести и… остановились.

Манчестер лежал там, где его настигла пуля.

Горик впервые видел Бронзового растерянным, но это его совсем не удивило. Он даже отметил это как-то машинально, как бы краем сознания. Сам он был потрясен не меньше своего босса. Они не раз видели смерть, много раз сами убивали, но гибель глиняного переживали в первый раз. Да еще кого? Манчестера, самого умелого и отважного из всех.

– Как же это могло произойти? – в который раз повторил Руслан, словно спрашивая сам себя. – Как?! Это просто уму непостижимо!