– Понял! – кивнул Сериков. – Но что делать с Рыковым? И с родителями его? Даже если мы поднимем на ноги всю милицию… Правильно, а что, если позвонить Кондратенко и объявить его в розыск?

– А он разве и так не в розыске? – удивился Должанский.

– В розыске. – Подтвердил Кокакола. – Но пусть его фото по телевизору показывают. Мол, опасный преступник на улицах Москвы.

– Точно! – обрадовался генеральный. – Скажем, что он после вчерашнего ночного нападения напал на… тебя, и только храбрый Артюха… Как его фамилия?

– Самойлов.

– И только храбрый охранник Артем Самойлов ценой жестоких травм спас твою жизнь. – Вадим Александрович говорил все быстрее и быстрее, сам заводясь от собственных слов. – Отличная идея! Посмотри, как здорово получается! После появления такой информации родители Рыкова могут говорить что угодно, их слова будут восприниматься как попытка обелить своего сына-преступника. Им просто никто не поверит! Да, и не забудь, пусть Кондратенко зарегистрирует твое заявление, снимет побои с Артюхи…

– Побои экспертиза снимает! – подсказал Сериков.

– Вот раз ты все знаешь, то и карты тебе в руки! – вспылил генеральный, но тут же взял себя в руки. – Давай, Коля, действуй, не стой! За вас не сообразишь, так сами ничего не придумаете. А я попробую использовать свои каналы.

В таком составе – семья Рыковых и Лена – они садились за стол впервые. Мама сияла, ей очень нравилась эта девочка. А после того как она узнала, что и Толик перенес такое же состояние, но сумел вернуться к нормальной жизни, Вера Игоревна смотрела на Лену уже как на члена семьи. Именно о такой жене для сына она и мечтала.

И мама расстаралась! К ужину, праздничному ужину, – а как же, такая девушка в доме, невеста считай, не каждый день такое событие, – Вера Игоревна приготовила любимое блюдо сына, – голубцы с чесночным соусом. Нестерпимо вкусный запах Толик почувствовал, еще выходя из лифта. Рот мгновенно наполнился слюной, и он, вспомнив, как давно не ел маминой стряпни, от досады чуть не завыл. Естественно, он удержался, в отличие от Стэна, который и на самом деле завыл. Бедные соседи, каково им слушать волчий вой посреди большого города.

Максим Анатольевич тоже постарался не ударить в грязь лицом. Охлажденное шампанское «Абрау-Дюрсо» для дам, водочка из морозилки для него, кола для Толика – одним словом, все атрибуты праздничного стола были в наличии. Не забыли даже банку сметаны для волка. Ее он любил больше всего на свете, ну, не считая, конечно, Толика и его семью.

– Папочка, раз такой случай, может, ты скажешь слово, – предложила Вера Игоревна. – Такая девочка милая, я просто…

– Мама! – недовольно одернул ее Толик.

– Сегодня, в такой непростой, я бы даже сказал, перегруженный событиями день…

– Толик, – вдруг сказала Лена. Девушка заговаривала так редко, что все головы повернулись к ней.

– Что? Что случилось? – растерянно спросил Максим Анатольевич.

– Толик, – повторила девушка, глядя перед собой.

Все посмотрели туда, куда был устремлен ее взгляд. На экране телевизора, звук которого, садясь за стол, приглушили, было лицо младшего Рыкова.

– Смотрите, да это же и вправду наш Толик! – всплеснула руками Вера Игоревна. – Ну что вы сидите, сделайте погромче!

– …введен план «Перехват», но опасный преступник пока остается на свободе, – вещал диктор. – Руководство Управления внутренних дел города просит всех, кто видел этого человека, позвонить по телефонам, указанным на экранах ваших телевизоров.

Вадим Александрович выключил телевизор и удовлетворенно прошелся по кабинету. Прекрасно, в программе новостей он увидел то, что хотел. Теперь Рыков не сможет так смело разгуливать по Москве, а его родители вынуждены будут оправдываться, что совсем не так просто, как может показаться. В России решает все не кто прав, а кто быстрее успеет опорочить противника. Кто тебя потом будет слушать? Раз сообщили власти, значит, что-то есть. Оправдываться всегда труднее. И даже если случится невероятное и удастся доказать, что тебя оболгали, у многих все равно останется сомнение, не купил ли ты опровержение за взятку? А уж если начнешь сам в ответ кого-то обвинять, то это вообще дело гиблое.

Знаешь, что господин Икс – преступник? А почему раньше молчал? Почему до того, как на тебя наехали, общественности о преступлении не сообщил? Значит, и с тобой не все чисто? Вляпался – и вдруг стал честным и правдивым… А может, господин Икс вовсе и не виноват? Может, ты просто его топишь, чтобы себя выгородить? А иначе как объяснить, что твоя гражданственность спала, спала и вдруг пробудилась?

Нет, что ни говори, а преступник ты или не преступник, в нашей стране совсем не главное. Важнее другое – станут ли тебя слушать, услышат ли. Вот Рыковым теперь будет намного труднее что-то доказать.