— Ты знаешь, «Вега» спасла сто человек и выкрутилась. Все шлюпки смыло, палубный груз на дно пошел... Приходи! Кончаю разговор, полундра! — Троня услышал шаги дедушки и быстро повесил трубку.

На маяк Костя пошел только на следующее утро. На дворике, перед башней, Степан Харитонович делал грядки из черной земли. Увидев Костю, он сказал с улыбкой:

— Восстанавливаем свое сельское хозяйство. Землица-то какая! Лучше, чем была!

Костя поздоровался, взял горсть влажной земли, помял ее и с видом заправского агронома сказал:

— Великолепный чернозем с примесью вулканического пепла. Самая плодородная почва! — посмотрел по сторонам, ища товарища.

— Что и говорить! Я уже рассаду высеял. Соберем еще урожай. Погода сейчас будет.

Послышались стук колеса о камень и голоса. Костя обогнул башню и увидел Троню и радиста. Они везли полную тачку земли. Троня тянул за веревку, привязанную к передку тачки, а радист в трусах и голубой майке толкал ее за ручки. Костя побежал навстречу, взялся за веревку, и они так потянули тачку, что радист сказал:

— Что за адские темпы? Нельзя ли потише?

— Нельзя! — ответил Троня. — Теперь мы втроем живо навозим.

— Не думаете ли вы на мне перевозить весь остров? Жестоко ошибаетесь. Это последняя тачка. Я совсем вышел из строя как движущая сила.

Когда землю вывалили на кучу, радист сказал, присаживаясь на пустую тачку:

— Не понимаю, как в наш век автоматики и телемеханики можно заниматься таким непроизводительным трудом? Нет, с меня довольно!

Степан Харитонович воткнул в землю лопату и сказал:

— Вольному воля. Мы не держим. Не хочешь — дадим расчет. Сколько, однако, у нас сейчас тачек? — Он подошел к стене и стал считать карандашные черточки на камне.

Радист и Троня внимательно следили за движениями его губ. Сосчитав, он покачал головой:

— Маловато что-то сегодня. Двадцать пять...

Соскочив с тачки, радист в два прыжка очутился возле стены и стал пересчитывать черточки. Троня встретился взглядом с дедушкой и, понимающе кивнув, остался на месте.

— ...Двадцать шесть! Двадцать семь! Тридцать! — торжественно просчитал радист и повернулся от стены. Лицо его сияло торжеством. Он погрозил пальцем: — Знаем мы ваши штучки, Степан Харитонович. Вы известный юморист. Ну, бригада, за мной! — Он взялся за рукоятки тачки. — До обеда еще дадим десять тачек.

Костя с Троней взялись за веревку, и тачка загрохотала по камням.

...И опять для мальчиков настали дни, полные свободы. Они тщательно осмотрели и смазали металлические части своего подводного снаряжения, зарядили на компрессорной станции завода воздушные баллоны, а разбушевавшийся океан все не пускал к себе.

На острове встречалось столько интересного, что порой, карабкаясь по скалам, прорубая дорогу в зарослях бамбука или исследуя горячие источники в Ущелье поющих камней, они забывали о неразгаданной тайне ключа и зеленого ласта.

Костя предложил Троне:

— Знаешь что, пока утихнет эта болтанка, давай исследовать остров по-настоящему.

— Да я и так все знаю.

— А ну-ка скажи, что здесь? — Костя ткнул наугад в карту на стене в кабинете у Степана Харитоновича.

— Здесь? Да ничего путного! Тут камни... Тут ручьи, лесок. У моря — птичий базар.

— Какая рыба водится? Какие камни? Какие птицы?

— Ты хочешь подробно?

— По-научному. Папа мне обещал дать фотоаппарат для такого дела.

— Фотоаппарат? Интересно! Если все заснять... Ты знаешь, мы с тобой еще не были на лежбище сивучей — морских львов. Туда так просто ходить нельзя. Там заповедник. А с научной целью можно. Это вот здесь. Тут бухточка есть, а там камень — настоящий сивуч. Я раз полчаса за ним наблюдал, пока догадался, что это камень, а не сивуч.

Степан Харитонович разрешил им снять копию со своей карты, и они на ней стали отмечать все, что удавалось увидеть, найти. Костя несколько лет состоял в юннатском кружке и умел составлять коллекции минералов. На каждый камень, найденный во время экскурсии, он ставил номер и помечал место находки на карте. Они побывали на лежбище морских львов, или сивучей, и часа два лежали в укромном месте, наблюдая за жизнью этих интересных животных и делая фотографические снимки. Самцы до четырех метров длиной, светло-серые, черные или красно-бурые, гордо поднимались на ластах и, озираясь большими глазами, ревели так, что заглушали прибой. Самки с детенышами лежали на берегу, грелись на солнце, свернувшись клубком, или, подгоняя ластами, гнали малышей в воду. В воде львы устраивали веселые игры, кувыркались, гонялись друг за другом, плавали на спине, выпрыгивали из воды, как дельфины.