Шрифт:
– Извини, – еще раз пробормотал он, и его растерянность была совершенно искренней.
– Мне жить не хочется, – сказал Тихомиров и поднял голову.
В его глазах действительно не было жизни. По щекам катились крупные слезы. Достал из кобуры пистолет и положил перед собой на стол.
– Я только вчера получил оружие. И вечером хотел застрелиться.
Мог бы запросто это сделать. Ведь напился в стельку.
– Только мысли о сыне меня удержали. Пропадет без меня. Сломают. Съедят.
У него был взгляд одержимого. Корнеев опустил глаза.
Они очень скоро допили водку. Корнеев старательно подливал собутыльнику, обделяя себя. Тихомирова совсем развезло. Он охотно рассказывал о себе. Поведал о долге в пять тысяч долларов. Это Корнеев и так знал. Рассказал, что никак не мог найти деньги. И это Корнееву было известно. А вот дальше начались новости. Деньги Тихомиров в конце концов получил. Нашелся добрый человек, который его выручил, – Молотов. Когда Тихомиров рассказывал об этом, у него горели глаза. На Молотова он, похоже, готов был молиться. Все это укладывалось в выстроенную Корнеевым схему. Молотов приставил к нему Тихомирова для слежки. Более надежного и преданного филера ему сейчас не сыскать.
– Да, Молотов – это человек, – на всякий случай поддакнул Корнеев.
Тихомиров, хотя и был нетрезв, все-таки уловил некое несоответствие и долго, подозрительно вглядывался в лицо собеседника. Еще бы ему не удивляться. Ведь Молотов приставил его к Корнееву и при этом наверняка дал понять, что Корнеев – человек ненадежный. А этот ненадежный сидит и нахваливает Молотова.
– Он мне сразу понравился, – упрямо гнул свое Корнеев. – Мужик что надо.
– Да, – кивнул наконец Тихомиров. – Таких больше не сыскать.
– А Базылев похуже был?
– Почему – был? – удивился Тихомиров.
– Сейчас-то он не появляется, – проявил осторожность Корнеев.
– И без него неплохо. Помяни мое слово – нашим хозяином будет Молотов.
Сам Корнеев в этом ни секунды не сомневался. Но на всякий случай проявил неосведомленность:
– А Базылев?
– Базылев – не хозяин, – сказал Тихомиров.
Ему это казалось достаточным объяснением.
– Его в отставку отправят, да? – не унимался Корнеев.
Тихомиров вдруг резко поднял голову. Его взгляд даже приобрел на мгновение осмысленное выражение.
– А что ты о Базылеве так печешься? – спросил он с явным вызовом.
Что-то ему было известно. И сейчас это «что-то» проявилось.
– Я о нем не пекусь, – пожал плечами Корнеев, демонстрируя безразличие.
Разговор сам собой оборвался. А через час Тихомиров позвонил Молотову и подробно рассказал, как идет у них служба и главное – что поделывает Корнеев. И про корнеевский интерес к Базылеву тоже упомянул. Корнеев все слышал, подняв трубку параллельного телефона. Молотов молча выслушал сообщение, долго сопел в трубку, потом сказал:
– Ладно, присматривай там за ним.
Это означало, что они пока ничего не собираются предпринимать и у Корнеева еще есть время.
Глава 39
Бывшая жена Базылева уже приехала в Москву. Корнеев не смог поговорить с ней лично, но, по словам Христича, все обошлось, и женщину с ребенком спрятали надежно. Корнееву это представлялось первым серьезным успехом после череды неприятностей. И еще была хорошая новость – об обнаруженных в подвале особняка «больничных» декорациях.
– Здесь они все снимали, Олег Николаевич. Я и бинты нашел.
– Какие бинты? – не понял Христич.
– Обычные, медицинские. Базылевскому двойнику ими обматывали голову перед съемкой. На них ни капли крови. Вы понимаете?
– Значит, они его перепрятали?
– Кого?
– Базылева.
– Да нет никакого Базылева! – уверенно сказал Корнеев. – Двойник! Грим, бинты – вот и все премудрости. Мой напарник сегодня мне сказал, что Базылев – не хозяин. Вот Молотов, мол, это да. Он очень уверенно говорил. Там у них что-то явно готовится, в офисе.
– Какая-то суета есть, это точно, – подтвердил Христич. – Наши «слухачи» каждый день подбрасывают мне что-нибудь интересненькое.
– Поделитесь?
– Пока никакой конкретики, Вадим. Так, кое-какие частности. У них там нечто вроде структурной перестройки, как мне представляется.
– Вот видите! Молотов уже вовсю хозяйничает. Мне кажется, он сейчас все подгребет под себя.
– Возможно. Вчера он, кстати, уволил сразу десяток человек.
– Причина?