У нее было серьезное выражение лица. Как у школьницы на экзамене.

– Спасибо, – сказал Корнышев.

– За что? – не поняла Женя.

– За то, что вы мне доверяете.

Женя улыбнулась в ответ растерянной улыбкой.

– Ваше доверие очень важно для меня, – сказал Корнышев. – Для нас обоих, – тут же поправился он. – Потому что нам – вам и мне – предстоят важные дела.

– Какие? – округлила глаза Женя.

– Мы с вами летим на Кипр.

– Зачем?

– Так надо.

– Здесь мне угрожает опасность?

Приятно иметь дело с человеком, который сам преподносит тебе готовый ответ.

Корнышев выразительно посмотрел на Женю, демонстрируя, что она не ошиблась.

– Вы поедете туда как Евгения Нефедова, – сказал Корнышев. – А я – как Святослав Нефедов.

– Родственники? – озадаченно посмотрела на собеседника Женя.

– Да.

– И кем же вы мне будете приходиться?

– Мужем.

Как она зарделась! Любо-дорого было смотреть!

– Но все это только по документам, разумеется. Формально, – сказал Корнышев. – Так надо, Женя.

По совету Калюжного «супруги Нефедовы» улетали на Кипр через Украину. Сначала поездом доехали до Киева, а уже из киевского аэропорта Борисполь улетели в Ларнаку. Генерал считал, что, если кто-то отслеживает перемещения Жени Нефедовой, ей могут не позволить вылететь из Шереметьева. Решили не рисковать.

В купе вагона СВ Корнышев и Женя были вдвоем. Женя смущалась. Корнышев старательно держал дистанцию и вел себя как старший товарищ – ничего личного. Но равнодушие его было напускным. Он уже кое-что о ней знал, и ее прошлое, пускай пока не целиком, а фрагментарно, было ему известно, но оно не было известно самой Жене, и для нее не существовало ни Вани Алтынова, ни полковника Ведьмакина – и можно было считать, что прошлого у нее нет. Она не помнила тех, кто когда-то целовал ее, она не помнила мужских прикосновений, и Корнышев мог бы сейчас стать ее первым мужчиной, если бы захотел, потому что в ее девственно чистой памяти никаких других мужчин не было. Он подумал об этом и вдруг обнаружил, что мысли эти становятся навязчивыми.

Ужин им принесли прямо в купе. Корнышев предложил Жене выпить вина. Она не отказалась и выпила довольного много, тем самым выдавая глубоко упрятываемое напряжение.

– Вы волнуетесь? – спросил у нее Корнышев мягким тоном человека, которому можно доверять.

– Да, – не стала кривить душой Женя.

– Из-за чего?

– Из-за всего, что со мной происходит.

А Корнышев думал, что это общение с ним держит его спутницу в таком напряжении.

– Каждый день приносит мне что-то новое, – сказала Женя.

– Новое – интересное? – уточнил Корнышев.

– Нет. Такое, что пугает, – покачала головой Женя. – Я будто стою перед каким-то шкафом, в котором много-много ящиков. Эти ящики выдвигаю один за другим, и в каждом – какая-то невероятная вещица, связанная со мной, с моей прежней жизнью. И каждый раз так страшно в новый ящик заглядывать!

– А вы не заглядывайте, – посоветовал Корнышев.

– Не получается.

– Почему?

– Я ведь не по своей воле все это проделываю.

– А по чьей?

– По чужой, – сказала Женя. – Сейчас вот, к примеру, – по вашей.

Корнышев посмотрел с интересом.

– По вашей, – повторила Женя, будто хотела убедить спутника в справедливости своих слов. – Вы сказали мне, что мы едем на Кипр, и еще сказали, что так надо. Надо вам, а не мне, а я даже не знаю, зачем все это. Но думаю, что это очередной ящик. И я снова испугаюсь.

Корнышев долил вино в бокалы.

– Вы когда-нибудь были на Кипре, Женя?

– Только во сне.

– Во сне? Вам снился Кипр? – насторожился Корнышев.

– Да.

– И вы знали, что это именно Кипр?

– Да.

– Откуда?

– Я не знаю.

Самое время было сказать. Ведь все равно придется ей объяснять как-то.

– Вы были на Кипре, Женя.

– Да?!

Изумление и испуг. Она только что заглянула в очередной ящик.

– Я не уверен на сто процентов, – сказал Корнышев. – Но думаю, что были. У вас там есть фирма…