– Я ничего не решил, – сказал Баклагов.

– Как же ты ничего не решил? – удивился Матвеев. – Они ведь оба погибли.

– А при чем тут я?

– И в случае с Витой ты ни при чем?

– Конечно.

– А твои слова сегодня утром? Ты ведь умолял не выпускать ее.

– Вот видишь, – спокойно сказал Баклагов. – А ты пытаешься доказать, что я виновен в ее гибели.

– Я ничего не пытаюсь доказать, – поморщился Матвеев.

– А чего же ты хочешь?

– Я хочу…

Матвеев осекся, увидев, как пошло багровыми пятнами лицо Баклагова.

– Они опять идут, – пробормотал в ужасе Баклагов и показал рукой на дверь. – Они идут!

Он приподнялся на кровати, ловя воздух ртом.

– Кто идет? – спросил Матвеев.

– Не знаю! – выдохнул Баклагов. – На меня оттуда повеяло злом!

– Не дури, – сказал Матвеев. – Успокойся.

Баклагов с лихорадочной поспешностью залез под одеяло. Его трясло. Матвеев подошел к двери и распахнул ее. Коридор был пуст, и только доктор Родионов стоял у стола дежурной медсестры, разглядывая разложенные там бумаги.

– Перестань, – сказал Матвеев. – Там никого нет.

– Закрой дверь, – попросил Баклагов. – Оттуда холодом тянет.

Коля появился в палате через два часа. Он был хмур и неразговорчив.

– Как свидание? – поинтересовался Баклагов.

– Нормально, – буркнул Коля. – Просто великолепно.

– He переживай, – посоветовал Баклагов. – Перейдешь на другую работу – и все.

Коля замер, осмысливая услышанное.

– Что ты сказал? – спросил он.

– Я говорю, что ты можешь поменять место работы.

Коля резко повернулся:

– Откуда ты знаешь обо всем?

Баклагов пожал плечами:

– Знаю – и все.

– Они растрезвонили, что я лежу на Камышовой даче. – Коля замотал головой. – Они объявили, что меня лечат в психушке! Жена говорит, что…

– Брось, не надо, – спокойно сказал Баклагов, – тебе ведь достаточно сменить место работы.

– Но почему они это сделали?

– О ком ты говоришь?

– О тех, кто распустил все эти слухи.

– Забудь о них, – сказал Баклагов. – Забывая о своих врагах, мы не даем разгореться чувству мести.

С вечера этого дня Родионов втрое увеличил дозу вводимых Баклагову лекарств. Медсестра посмотрела на доктора недоверчиво, когда он сказал ей об этом, но Родионов повторил упрямо:

– Все делать так, как я сказал, – и вышел из манипуляционной.

В своем кабинете Родионов взял карточку больного. Фамилия: Баклагов. Имя: прочерк. Отчество: прочерк. Год рождения: прочерк. Место рождения: прочерк. «Он никто, этот Баклагов, – подумал доктор. – Фантом, привидение. Он пришел ниоткуда и уйдет в никуда».

Коля повесился ночью. Задремавшая за своим столом дежурная медсестра не слышала, как он крадучись прошел мимо нее. В пустой дежурке Коля привязал к трубе веревку с петлей и спрыгнул со стола. Утром его нашли. Медсестра зашла в комнату, Коля висел под потолком, показывая ей синий язык. Медсестра, прежде чем потерять сознание, вскрикнула. Сбежались люди.

Баклагов не пошел смотреть на покойника. Сидел в палате, мрачно глядя в пол, иногда шептал что-то, но слов было не разобрать.

Доктор Родионов метался по коридору, отдавая бессмысленные распоряжения, пока Матвеев не увел его в кабинет – чтобы не мешал. Все подавленно молчали. Больные разошлись по палатам, каждый угрюмо думал о своем.

– Ужас, что творится, – сказал Родионов. – Уму непостижимо.

Матвеев ничего не ответил, пошел в палату к Баклагову. Одеяло на Колиной кровати было скомкано. Матвеев сдвинул одеяло в сторону, чтобы присесть, но, перехватив обращенные к нему взгляды, остался стоять.

– Почему он повесился? – спросил Матвеев. – Ты знаешь?

– Знаю, – кивнул Баклагов. – Кто-то рассказал на его работе, что он лежит здесь. Ему об этом сказала вчера жена.

– И из-за этого он полез в петлю?

– А разве этого мало?

– Но ведь он мог просто уйти с той работы.

– Я ему вчера об этом говорил, хотя и сам не верил в сказанное.

– Почему?

– Потому что уйти с работы – значит признать, что слухи правдивы.