План Хмеля был таков. Грибника-фронтовика надо заманить в деревню. В лесу можно спрятаться только в том случае, если себя ничем не обнаружишь. А если ты начнешь рассказывать, где тебя искать, какая же тут маскировка? Грибник этот чертов по такой наводке выйдет в нужный квадрат, там затаится и будет ждать, когда Хмель себя каким-то образом проявит. Деревня – это совсем другое дело. Там десятки домов и сараев. Их незаметно не обследуешь. И вообще там можно Грибника этого заставить прямо по улице пойти – под тем предлогом, что Хмель хочет убедиться в том, что это не охотник, не подстава. А где сам Хмель будет – пойди пойми. В любом из домов. Попробуй вычисли. А если еще Грибника припугнуть тем, что времени у него в обрез и что если он на деревенскую улицу открыто через пять минут, допустим, не выйдет – тогда и до свидания! – вот тут он заторопится.

– И там он уже твой, – сказал Хмель упырю.

– Тут такая ботва, дружок, – произнес упырь с интонацией, с которой обычно многоопытные взрослые общаются с детьми. – Он ведь и в деревне может затаиться и ждать, когда ты в окошко сиганешь.

– Ты не понял, – сказал на это Хмель. – Я в деревне не буду сидеть. Я рядом буду, в лесу. И если мне вдруг что-то не понравится, я сразу в лес уйду. Такая вот ботва, дружок, – передразнил он упыря.

Хмелю его собственный план нравился все больше. Особенно та его часть, которой он с упырем не поделился.

Когда упырь займется Грибником, у Хмеля будет время уйти в лес. Не до него будет упырю. И Хмель успеет в чаще раствориться.

Хмель с упырем вышли к деревне и залегли на окраине. Пролежали в траве целый час, но не обнаружили ничего подозрительного. Тихо было. И оттого еще тревожнее. Хмель представил себе мысленно, как тут все было тридцать лет назад. Вился из труб дымок. Пахло свежеприготовленными щами. В дорожной грязи копошились куры. Катил на велосипеде забравшийся в эту глухомань по делам службы почтальон, а за ним, привычно изображая злость, бежали местные собаки.

– Вроде тихо, – сказал упырь.

Можно было приступать.

Они нашли место, откуда было видно всю улицу.

– Выходи на связь, – сказал упырь. – Пускай идет в деревню.

– Их тут две, – напомнил Хмель.

– Это его проблема. Он наверняка знает, что две. А ты можешь и не знать. Ты валенок, ты недотепа – он должен поверить, что сделает тебя, как пацана.

Хмель взял в руки переговорное устройство, нажал на клавишу.

– Эй, вы, лесник!

– На связи, – почти сразу отозвался голос.

– Заждался, – оценил упырь. – На нервах весь.

– Можем встретиться, – сказал в переговорное устройство Хмель.

– Давай! – ответил голос. – Я тебе сейчас подскажу, куда тебе надо выйти…

– Вот урод! – усмехнулся упырь. – Выманивает.

– Щас! – сказал Хмель. – Это не я к вам, это вы ко мне!

– А где ты?

– Я в деревне.

– В какой?

– Почем мне знать? Тут не написано.

– Улица там прямая? Или дугой изгибается?

– Стоп! – быстро сказал упырь, упреждая ответ Хмеля. – Скажи ему, что сейчас посмотришь.

Хмель нажал на клавишу.

– Я посмотрю сейчас. Подождите.

– Нельзя сразу отвечать, – сказал упырь. – Он спросил, ты без запинки ответил – значит, ты видишь эту улицу, он уже может просчитать, где тебя искать.

Выдержали паузу.

– Можно, – сказал упырь.

– Я посмотрел, – доложил Хмель. – Прямая улица, без заворотов всяких.

– Я понял, – отозвался голос. – Где я там тебя найду?

– На улице и найдете, – сказал Хмель. – Я там буду в кустиках сидеть. Увижу вас, пойму, что вы не из тех, кто за мной охотится, сам к вам выйду.

– Молодец, – оценил упырь. – Толково ты его развел.

Хмель лежал в траве и смотрел на небо. По небу плыли облака. Светило солнце. Если на солнце глядеть хоть одно мгновение, ослепнешь на время и пятна в глазах. Хмель сейчас видит солнце, и это же самое солнце видят люди в Москве. Сидит на бульваре на лавочке какой-нибудь старик, прочитал уже свою газетку, заскучал, пялится на небо, а там вот это солнце, и невдомек старому хрычу, что Хмель тут погибает.

– А на фига ты согласился? – спросил упырь.

– Чего? – отвлекся от грустных мыслей Хмель.

– Играть зачем сюда приехал?

– Срубить капусты.

– Много обещали?

– Тысячу рублей, если меня поймают. Десять тысяч – если нет.

– Теперь не заплатят ни фига, – сказал упырь.

Эта мысль показалась Хмелю настолько дикой, что он не ответил ничего. Отсюда бы живым выбраться. Какие уж там деньги.

– А вообще по жизни, – сказал упырь, – ты в рекламе, да? Всегда кока-кола? Тойота – управляй мечтой?

Странно было слышать от упыря болотного рекламные слоганы. Хмель посмотрел озадаченно.