Поднялся из-за стола. Ушел.

Маша в полутемном сарае доила корову. Хмель остановился в дверях, привалился плечом к косяку.

– А ты что – в отпуске? – спросил он.

– Да. На лето сад закрыли.

– Значит, и в прошлый раз ты тут была?

– В какой прошлый раз?

– Ну, когда здесь тоже куролесили. Когда был негр.

– А-а, да, – кивнула Маша.

– Что – настоящий негр?

– Ага. Жуть какой черный. И матерился так, как у нас никто не матерится.

– У вас не матерятся?

– Ой, нет, у нас все матом могут. А так, как он, – никто.

– А пацаны эти были? – махнул рукой в направлении дома Хмель.

– Виталик и Сережа?

– Я не о них, – сказал Хмель. – Я про охотников.

– Нет, другие.

– Ну и как? Поймали они негра?

– Нет.

– Не смогли?

– Он потерялся.

– Как это? – насторожился Хмель.

– Не нашли его.

– А он был вообще?

– Ну, я же видела. Вот так, как ты, он тут сидел и с ними водку пил. Потом он в лес. Они его искать стали. И не нашли. Без него пришли из леса. И уезжали отсюда без него.

Убили негра ни за что ни про что.

Дурацкая песня. Дурацкий негр. А сам он, Хмель, дурак. Как он в это влип? Зачем?

Он видел, как его искали. Он сидел в траве под деревом, привалившись к стволу спиной, и наблюдал за тем, как сначала Виталик пошел бродить вокруг дома да заглядывать в сараи, как потом к нему присоединился Сергей и сунулся туда, где был заперт пес, после чего едва успел захлопнуть перед носом кобеля дверь, чем и спасся, да и других спас, а иначе всем им тут несладко бы пришлось.

Хмель не мог взять в толк, заодно старик с этими пацанами или отдельно. От этого зависело, как себя вести. Если старик им только ночлег предоставляет, то можно в принципе на него рассчитывать, а если они ему платят и он с ними как бы заодно, тогда плохо дело.

Пока Хмель терзался сомнениями и трезвел потихоньку, Виталик случайно на него набрел.

– Вот ты где! – сказал он, и в голосе его читалось облегчение.

Он сел в траву напротив Хмеля.

– Чего стряслось? – спросил Виталик, и стало ясно, что будет уговаривать.

Хмель промолчал.

– Нормальные такие пацаны, – сказал Виталик.

Хмель смотрел на грязные вечерние облака.

– Я про ружье спросил, – сказал Виталик. – Ну, говорит, мы же едем в лес. Как в лесу без ружья?

Посмотрел на Хмеля так, словно ждал от него ответа. Мол, согласись, нелогично это – в лес без ружья. Не дождавшись, сказал примирительно:

– Ружье я у него заберу, если ты так напрягаешься. Оставлю деду на хранение.

Вот и разрешились все проблемы, так следовало Виталика понимать.

– Тут был негр, – сказал Хмель.

Виталик посмотрел озадаченно. Не ожидал.

– Был черномазый, – сказал осторожно. – Улетный парень. Матерится так, что обрыдаться можно. Бомжует по России.

– Чего его на эту игру не взяли?

– Он не захотел, – соврал Виталик.

– Он исчез.

– Сбежал, – все сильнее нервничал Виталик, потому что к такому разговору он совсем не был готов. – Я же говорю, не захотел. Не понравилось ему, я думаю.

– Он здесь исчез, – сказал Хмель, глядя на собеседника с ненавистью.

На слове «здесь» он сделал упор.

– Он сбежал, – повторил Виталик так, будто хотел Хмеля загипнотизировать.

– В лес пошел. И оттуда не вернулся, – сказал Хмель.

– Ушел через болота, – прятал глаза Виталик. – Нашел, видать, дорогу.

– А может, его в живых уже нет? – подсказал Хмель.

– А хоть и так! – нервно дернул плечом Виталик. – Может, не нашел дороги. Может, он в болоте утонул. Кому он нужен, черный бомж? Кто его будет искать?

«Это хорошо, что сирота», – сказал в Москве Хмелю двухсоткилограммовый Жора.

Кто будет сироту искать?

Стемнело. Хмель в дом не пошел. Забрался в «УАЗ», лег на заднее сиденье. Заснуть не удалось. Мысли всякие лезли в голову. Не до сна было, в общем.

Поздно ночью пришли Серега и Виталик.

– Я ружье у них забрал, – сказал Виталик.

Теперь ты, мол, успокоился?

– Я не играю, – сообщил о своем решении Хмель. – Завтра возвращаемся в Москву.

– Ты что – больной? – сильно изумился Виталик. – Здесь так не делают.