Обращение в прокуратуру с требованием запретить в России еврейские организации и книги по иудаизму равнозначно требованию средневековых мракобесов сжечь Талмуд.

Так сиюминутная реальность запросто соединяется с самыми темными страницами иска, предъявляемого Истории.

Давние – через тысячелетия – антисемитские флюиды, много раз отвергаемые, однако живучие, как семена ядовитых растений, продолжают будоражить слабо эрудированное сознание русского национал-патриота.

Вы преувеличиваете, говорят евреям. Как же им после погромов и Катастрофы не преувеличивать. Рады бы приуменьшить, но разве это не предательство в отношении погибшей трети народа.

Вы зазнаетесь, говорят евреям, мол, выше всех, особой крови. Следует повторить слова Тувима: да, у евреев особая кровь – текущая из жил.

Вы – не патриоты своей Родины, говорят евреям. Никакие списки евреев – Героев отечественной войны, ни гибель 40% воинов-евреев, воевавших в советской армии, не могут переубедить русскую массу, уверенную, что евреи воевали в Ташкенте. Но истинная любовь к Родине несет в себе и национальное достоинство, которое евреи растеряли в тысячелетиях и всего за 56 последних лет прошли краткий курс собственной истории весьма успешно, и на глазах всего мира вернули себе два этих качества: любовь к Родине и национальное достоинство. А главное, забытое ими в веках умение постоять за себя.

Вам следует покаяться, говорят евреям. Каяться должны не евреи и не русские, а миллионы существ вненациональной породы – убийцы от природы или на основании «закона», грабители, истязатели, охранники, следователи. Следует вытравливать этих тараканов из щелей, выставлять их списки, а не только списки евреев – сотрудников чека и энкаведе. А где списки головорезов – русских, украинцев, литовцев, латышей?

Но тоталитарная власть, даже внешне рядящаяся в демократические одежды, по своей сущности и технологии, каким бы ни было государство, царское, большевистское, нацистское, или какое-либо иное, в сокровенной глубине своего властолюбия, агрессивности, самозащиты, не может себе позволить преследовать всю эту чернь, которой все равно в чем участвовать – в революции или погроме, ибо она эту власть поддерживала. А следователи, вертухаи, охранники любой власти нужны всегда. В конце концов и погромщики в свое время брались в расчет властью в своих политических играх. Именно это исследовал в свое время Фридрих Ницше, рассматривая переход от практики мести к практике наказания.

Власть защищает не столько законопослушного гражданина, сколько того, кто помогал ей держать власть. Я бы назвал это «нормальным безумием» входящим в «генеалогию власти», исследуемую Мишелем Фуко, о котором речь шла в предыдущих главах.

Тоталитарная власть, к примеру, захватившая власть в России в 1917 году, принесла собою на первых порах массовый психоз. Он был двусторонним.

С одной стороны он породил изначальный необоримый страх перед «человеком с ружьем», с другой стороны, полностью развязал животные инстинкты этого «оруженосца». Безумие охватило само пространство.

Оно дышит этим безумием «по долинам и по взгорьям». Никто не считает погибших и погибающих. Если бы кто-то тогда занялся этой статистикой, именно его бы и посчитали «безумным». Вовсе не удивительно, что на следующем этапе тоталитарная власть возвращается к методам средневековья, к откровенной деградации. Она возрождает как бы в скрытом виде «крепостное право», не давая крестьянам паспорта и тем самым принуждая к труду без права передвижения. Она вводит давно исчезнувшее из практики цивилизованных народов заложничество, ответственность близких, при этом крича во все горло, что «сын за отца не отвечает».

Но самое потрясающее, что власть эта абсолютно уверена в том, что все это огромное пространство жизни является ее вотчиной, и она может с этим пространством делать все, что ей заблагорассудится и не перед кем не нести ответственность, убивать и перемещать массы людей, разрушать вековую природу, заливать и осушать, превращая цветущую землю в безжизненные болота и пустыни и даже замышляя повернуть великие реки вспять. Безумие празднует свои чумные пиры.

Самое удивительное состоит в том, что эта власть уверена в своей вечности. Потому ее падение воспринимается как «конец света». Еще более удивительно, что эту власть в мире воспринимали, как «зарю человечества». Иностранцы, ослепленные, как мотыльки, летящие на огонь, «величьем дня», пересекая границы СССР, не замечали дантовской надписи «Оставь надежду всяк сюда входящий».

Пророки социальной справедливости идей в стиле «обнимитесь, миллионы» не сумели оценить темный вал звериного начала, таящийся в извилинах души и сознания существа с «челом века». Дорого далась не только евреям, но и всему миру эта недооценка. Эйфория идеологий, достигшая апогея в ХХ-м веке, обернулась двумя мировыми войнами, бездной Шоа-ГУЛаг – гибелью, гибелью и гибелью, по сей день простирающей черные крыла над непотопляемым кладбищем сотен миллионов в срединной Европе и восточной Азии.

Можно ли это объяснить гибельной безмятежностью, дремлющей в корнях души человеческой, отвержением ее от Высшего призрения, начавшимся в Х1Х-м веке, что привело к ее отверженности, швырнуло в круговорот всех философских завихрений, лишило ее чувства самосохранения.

Вот уже 60 лет прошло со времени чудовищной войны, бездны Шоа-ГУЛага, а человечество все еще продирает и протирает глаза, не в силах осознать происшедшее. Потому и новая напасть – фанатичный ислам – застает человечество врасплох, как в свое время большевизм в 17 году и нацизм в 1933.