— Если вас интересует мое мнение, все звучит довольно странно! — заявила миссис Лорример, покачивая головой. — И мне это не нравится, Джоанна. Молодая девушка едет на какой-то греческий остров с мужчиной, который не является ее близким родственником и которого она даже не знает. Очень жаль, что твоя мать умерла и не может тебя предостеречь от ошибки. Если бы вы с Джимми уже были женаты, тебе не пришла бы в голову такая легкомысленная идея!

— Но, миссис Лорример, речь идет о моем отце, а не о Димитри Кастро.

Миссис Лорример фыркнула и, не говоря больше ни слова, покинула комнату. Угрызения совести жестоко мучили Джоанну. Все точно так, как говорил Димитри Кастро: совесть сопротивлялась ее естественному желанию встретиться с отцом и гасила радостное волнение при мысли о скорой поездке к нему. Она с надеждой взглянула на мистера Лорримера, но теперь он казался равнодушным и промолчал на ее немой призыв о помощи. Он поднялся вслед за женой со словами:

— Пойду, надо позвонить Мастерсону. Он обещал мне достать сегодня кольца.

После его ухода Джоанна поднялась.

— Я пойду, Джимми, — сказала она натянуто. — Я... Я не могу больше переносить все это.

Она слепо вышла в прихожую, где оставила свое пальто, и, не попрощавшись, вышла из дома. Но не успела она пройти и нескольких ярдов, как щегольская спортивная машина Джимми притормозила рядом с ней.

— Ну же, Джо, — сказал он просящим тоном, — забирайся.

— Нет, — Джоанна не смотрела на него.

— Джоанна! — голос Джимми стал сердитым. — Садись же. Я отвезу тебя домой.

Джоанна повернулась и, поколебавшись, села с ним рядом, вглядываясь в его лицо в полусумеречном свете уличных фонарей. Джимми повернулся к ней лицом, положил руку на спинку сиденья.

— Ох, Джоанна, — задохнувшись, прошептал он, притянул ее к себе и прижался губами к ее губам.

Мгновение она противилась, потом ответила на поцелуй, охотно обняв его за шею, мысленно уговаривая его помочь ей забыть все проблемы, так мучившие ее. Он был нежен, и Джоанне стало легче в его объятиях. Она сказала:

— Мне очень жаль, Джимми.

Джимми вздохнул, внимательно и чуть сердито посмотрел на нее.

— И мне тоже. Но поскольку ты твердо решила ехать, я не могу отпустить тебя, не сказав, как сильно люблю тебя и как ты мне нужна. О, я знаю, что я глупец... ну, вот и все.

Джоанна взяла его лицо меж ладоней и задохнулась: она почувствовала себя предательницей. Джимми так мил, так нежен. Была ли это просто тяжесть из-за нечистой совести оттого, что она понимала: она на самом деле радуется предстоящей поездке, возможности сбежать от обыденной жизни?

— Я рада, — сказала она тихо, — мне очень не хотелось расстаться в ссоре.

— И ты уедешь на следующей неделе?

Джоанна кивнула.

— Да. В следующие выходные.

Джимми вздохнул.

— Ну, думаю, говорить больше не о чем, — заметил он довольно безрадостно. — Я не сторонник твоей идеи, но если ты этого хочешь...

Пока он вез ее домой, Джоанна подумала, что Джимми и в самом деле не смог повлиять на ее решение, как совершенно точно предсказал Димитри Кастро.

— Ох, этот проклятый Димитри Кастро, — прошептала она невнятно. — Он слишком много понимает!

Набережные Пирея дремали под жарким солнцем. Шум и суета порта на некоторое время замерли, и над яхтами, стоящими у причалов, висело марево. Воздух был необычайно прозрачен и чист, белые паруса на фоне ярко-бирюзового неба казались ослепительными. Небольшие волны нежно покачивали корабли и с тихим шипением разбивались о камни причалов.

Джоанна провела рукой по шее под волосами, чувствуя как сильно вспотела. Она была рада, что, хотя и протестуя, все-таки послушалась совета Димитри и переоделась в аэропорту в простое хлопчатобумажное платьице. Теперь она задыхалась бы, оставшись в шерстяном трикотажном костюме, в котором прилетела из Англии.

Она взглянула на Димитри, идущего рядом с ней вдоль набережной. Он снял пиджак от великолепного синего костюма и нес его, перекинув через плечо; ворот сине-кремовой рубашки был расстегнут. Казалось, Димитри отлично чувствует себя и очень рад возвращению в Грецию. Для нее же день этот был переполнен множеством противоречивых впечатлений и эмоций. С самого момента отлета из Англии Джоанну преследовало чувство нереальности настоящего. К тому же она была слишком возбуждена, чтоб воспринимать происходящее спокойно и ровно и давать ему оценку. События закружили ее так стремительно, что даже времени на размышления не оставалось.