Она окинула его задумчивым взглядом, потом, пожав плечами, села с ним рядом, так, чтобы находиться как можно дальше от него.

— Сожалею, что заставила вас ждать, — вежливо сказала она.

— Я тоже, — коротко заметил Димитри и машина тронулась с места.

Димитри почувствовал, что она возмутилась его ответом, но не мог взять своих слов обратно. Что-то было в ней, в ее спокойствии, раздражавшее его, и он обнаружил, что ему доставляет удовольствие причинять ей боль. Тонкие пальцы крепко сжали руль; он вывел машину на главную Оксхемптонскую дорогу. Как он будет рад, когда выполнит поручение и сможет равнодушно покинуть эту холодную страну и холодных людей.

Кладбище, где обрела покой Элен Николас, находилось на городской окраине, а его отель был расположен в центре. Однако город был невелик и потребовалось совсем немного времени, чтобы проехать пару миль, разделивших эти два пункта. Димитри не желал начинать в машине серьезный разговор, а так как Джоанна казалась глубоко погруженной в размышления, они промолчали все время поездки.

"Колоколом" называлась небольшая гостиница, но она славилась комфортом и хорошей кухней, и поэтому в ней останавливались особо разборчивые приезжие. Димитри поставил "мерседес" на гостиничной стоянке и, заглушив мотор, дал Джоанне понять, что они приехали. Он не был расположен соблюдать этикет. Мало уважая мотивы, которыми руководствовалась Джоанна Николас, он не имел никакого желания относиться к ней со вниманием. Если она и сочла его грубым и невоспитанным, то никак не выказала своих чувств и сделала то, что он от нее ожидал, — вышла из машины, плотно прикрыла дверцу и остановилась, ожидая, пока он проверит, все ли двери заперты. Потом, когда он направился к отелю, Джоанна молча пошла вместе с ним.

Димитри взглянул на часы. Было чуть более четырех, но по английским порядкам все бары в отеле еще закрыты, и он чертыхнулся про себя. Куда легче поговорить с ней за бокалом вина, теперь же приходилось довольствоваться дурацким послеполуденным чаем.

Расстегивая пальто, он бросил:

— Мы пройдем в гостиную. Не думаю, что в такое время там очень оживленно.

В гостиной не оказалось ни души, но, по крайней мере, тепло, и, когда к ним подошел официант, чтобы принять заказ, Димитри попросил чай, понимая, что не может не предложить девушке хоть как-то подкрепиться.

Джоанна Николас уселась за столиком на самый краешек банкетки. Сняв с себя дубленку, Димитри сел в удобное кресло напротив нее. Трудно было решить, с чего начать, и он вынул свои тонкие сигары и закурил, прежде чем заговорить.

— Сожалею, что не могу предложить вам сигарету, — холодно сказал он, но Джоанна равнодушно покачала головой.

— Я не курю, — спокойно ответила она, и он отметил, что она снова удачно проигнорировала его вызывающую невежливость.

Мгновение он внимательно разглядывал кончик своей сигары, потом заговорил:

— Скажите мне, мисс Николас, с чего это вы решили написать отцу?

Она передернула худенькими плечами.

— Мистер Кастро, — осторожно начала она, — позвольте мне сначала сказать вам несколько слов. Я прекрасно чувствую по вашему... отношению, что вы объясняете мою попытку связаться с отцом корыстными целями. Прежде чем мы продолжим разговор, позвольте мне убедить вас в обратном!

Темные глаза Димитри сузились.

— В самом деле? Тогда ответьте мне, для чего было вообще ему писать? Разве вы не знали, что это нарушит его покой?

Глаза Джоанны широко раскрылись.

— Нарушит его покой? — эхом повторила она едва слышно. — Сомневаюсь, что смерть женщины, с которой он провел менее трех лет своей жизни, могла его расстроить!

Лицо Димитри окаменело.

— Но это только означает, что вы не потрудились узнать хоть что-нибудь о человеке, который является вашим отцом, не так ли, мисс Николас? — безо всякого выражения в голосе осведомился он.

После этих слов она, казалось, рассердилась.

— Думаю, он меня интересовал так же мало, как и я его! — горячо парировала она.

Димитри нахмурился.

— Что вы хотите этим сказать? — угрожающим тоном спросил он.

Но в этот момент вошел официант с подносом и поставил его на стол перед Джоанной. Димитри кивнул, поблагодарив его, и официант удалился, закрыв за собой дверь гостиной.

Девушка явно старалась взять себя в руки. Взглянув искоса в его сторону, Джоанна поняла, что он даже не попытается взяться за заварочный чайник или хрупкие сервизные чашки, поэтому со вздохом сказала:

— Можно, я? — и приняла его молчание за согласие.

Но Димитри отказался от чая, и она налила только одну чашку и нервно стала отхлебывать из нее, не обращая внимания на сэндвичи и тарелки с пирожными. В конце концов ей пришлось ответить ему и она медленно проговорила:

— Вы должны знать, мистер Кастро, что я видела отца в последний раз, когда была двухлетним ребенком.

— Да, я это знаю, — кивнул Димитри.

Она с любопытством посмотрела на него.

— Почему же тогда вы спрашиваете, что означают мои слова? — Она покачала головой. — Послушайте, этот наш разговор не имеет смысла. Причины, заставившие меня написать отцу, очень просты. Я только хотела сообщить, что моя мать умерла, вот и все. Я не ожидала... не ожидаю от него ничего. Если мое письмо заставило его подумать, что я чего-то от него жду, мне очень жаль, — закончила Джоанна, медленно и тщательно подбирая слова.