— Пояс это, — послышалось снизу, — от женского платья, вельветового, кажись. Коричневого, — добавила она, сбивая с него пыль.

Вершинина словно ветром сдуло вниз. Он выхватил из рук понятой находку,

Точно! Пояс от женского платья из коричневого или, точнее, серо-коричневого от пыли вельвета. В платье из такого вельвета, судя по протоколам, и была одета потерпевшая.

— Ну-ка, разрешите, — Позднышев взял у него пояс. — Такая штука может означать много или не означать ничего. Мало ли на свете вельветовых платьев. А кто сейчас, спустя десять лет, вспомнит, не ходила ли сама Купряшина в таком наряде.

— Сомнительно для подобной модницы, — вмешался в разговор Шустов, — но ты, конечно, прав. Доказать, что пояс принадлежит убитой на Прорве, невозможно по той простой причине, что самого платья-то не существует. Однако для нашего внутреннего убеждения, — добавил он, усмехаясь, — находка пояса означает многое.

— Теперь можно и собираться, — устало согласился Вершинин, упаковывая свернутый колечком пояс в коробку.

— Погодите спешить, — Шустов протянул Вершинину сверток, завернутый в обрывки полуистлевшей тряпки. — Еще один сюрприз. Позднышев в погребе нашел.

Вершинин развернул тряпку. В его руке оказался проржавевший пистолет. Правая щечка отсутствовала, и через образовавшееся отверстие были видны сидевшие в магазине два полностью покрытых зеленой окалиной латунных патрона.

— Вальтер, — с трудом прочитал он надпись на кожухе, предварительно протерев его носовым платком, — модель РРК. Знаю эту модель, изучал в институте. У него есть одна особенность: значительный выступ на рукоятке с массивным заостренным окончанием.

Подписывать протокол обыска Купряшина отказалась наотрез. В дом она даже не зашла, а стояла у калитки, прислонившись к дереву.

11

Под утро Вершинина разбудил стук в дверь. Не открывая глаз, он натянул брюки. Стучал дежурный по райотделу. Оперативная машина дожидалась у входа. Произошло неосторожное убийство на охоте. В прокуратуру приехал часам к одиннадцати в сквернейшем настроении: не удалось проводить Светлану, не выспался, да и в довершение ко всему еще одним делом стало больше.

У себя в кабинете на столе он еще при входе заметил два пухлых тома. На приколотых сверху сопроводительных каллиграфическим почерком Зацепина было выведено: “т. Вершинину. Примите к своему производству”. Рассеянно полистал страницы. Одно оказалось делом о недостаче в совхозе “Заря”, другое о смертельном случае с рабочим на строительстве колхозного Дома культуры. Итого с семью другими у него уже девять дел. Затем Вершинин просмотрел поступившие по запросам характеристики, ответы на представления и другие документы. В стопке бумаг оказался и очередной неутешительный ответ на запрос о без вести пропавших из Свердловской области. Наискосок во всю его длину легла рассерженная надпись: “т. Вершинину! А как идет расследование остальных дел? По-моему, очень плохо! Зацепин”.

На пороге появилась Тоня. Сказала с плохо скрытым злорадством:

— Пал Петрович зовет на оперативное совещание.

Невнимание к ней Вершинина раздражало и удивляло ее.

Вроде бы и не женат, и парень видный, а ее не замечает. Сегодня Тоня краем уха уловила, что Вершинина ожидает хорошая взбучка, и в душе радовалась, рассматривая ее как частичную месть за невнимание к ней.

В кабинете Зацепина находился пожилой помощник прокурора Сизов, всегда относившийся к Вячеславу доброжелательно.

— Вершинин, доложите о состоянии своих дел, — не глядя в его сторону, предложил Зацепин.

— В производстве у меня вчера находилось шесть дел, а сегодня на утро — девять. Из них три на подходе, я передам их вам до конца месяца, по остальным шести еще почти ничего не делалось.

Атмосферу совещания Вершинин уловил по хмурому настроению Зацепина и сочувствующему взгляду Сизова, но решил ни на грамм не приукрашивать создавшегося положения.

— Как со сроками?

— Неважно. По двум истекает двухмесячный, и хозяйственное, которое вы мне передали, на пределе.

— Насколько я вас понимаю, Вершинин, три дела вы нам обещаете заволокитить, — холодно бросил Зацепин.

— Попросим в области отсрочку, тем более имеются объективные обстоятельства: по одному назначена психиатрическая экспертиза, другое вы только сегодня передали.

— И вы так просто об этом говорите! — взорвался Зацепин. — Подумаешь, отсрочим по -трем делам? Поехал в область, получил. А за показатели следственной работы кто отвечать будет?

— Но ведь я… — вскочил Вершинин.

— Сядьте! — резко махнул рукой Зацепин. — Вы на совещании, а не на посиделках. Прошу вас запомнить: дела, находящиеся у вас в настоящее время, должны быть окончены без отсрочки. Я не против ваших занятий по убийству на Прорве, если они не будут мешать остальному. Но они мешают. Это ясно как божий день. На мой взгляд, старое дело надо передать в областную прокуратуру. Я договорюсь с прокурором области.

— Как же так, Павел Петрович? — растерялся Вершинин. — Я начинал, а когда появилась возможность раскрыть преступление, вы хотите передать дело другому следователю.