— Вы слышите меня? — продолжала кипятиться Виолетта. — Я счастлива с ним. Он гораздо лучше вас.

— Конечно, я вас прекрасно слышу. Вы ведь так громко кричите, — ответил Андрей, не прерывая своего занятия и не глядя на девушку. — У меня даже создалось впечатление, что вы стараетесь доказать это не мне, а себе. Но это ваше дело.

Он отбросил в сторону горсть песка, и песчинки медленно оседали на дно в прозрачной воде. Парень встал и, глядя Виолетте в глаза, твердо произнес:

— А теперь обо мне. Меня нельзя купить. И я не врезал ему по его сытой морде, как он того заслуживал и как того хотелось мне и отчего-то вам, потому, что я испытывал тогда непреодолимое желание быть возле вас. Ради вас я вынес это унижение, ведь, если бы я поступил иначе, я бы никогда больше вас не увидел. А когда я встретил вас там, на повороте, вы показались мне такой беззащитной и ранимой, такой одинокой. Вы мужественно улыбались, а в ваших глазах было столько печали, что я удивился. Я был знаком со многими красивыми женщинами, и они редко бывали так грустны — они упивались своей красотой, и это приносило им счастье. А вы были другая, и мне хотелось защищать и оберегать вас. Когда этот кретин сказал, что он ваш муж, я удивился еще больше. Вы не были похожи на девушку, которая продает себя ничтожеству за богатство. Думаю, я не ошибся в вас. Наверное, я и в самом деле ошибся в нем. И вы действительно любите его, и он любит вас. И вы счастливы, а я — неисправимый романтик, ничего не понимающий в жизни.

Набежавшая волна лизнула подножие замка, и он, оседая, превратился в маленький песчаный холмик.

— Как видите, романтике нет места в жизни. Песчаные замки прочнее воздушных, но и от них через минуту ничего не остается, — с горечью в голосе сказал Андрей. — Простите, что я наговорил вам всю эту чепуху. Забудьте все. Я уехал бы прямо сейчас, поняв, что не нужен вам, но я дал слово вашему мужу, а слово я привык держать.

— Андрей… — Виолетта взяла его за руку.

— Посмотрите, нас зовет ваш муж, — прервал ее Андрей, без труда разжимая ее пальцы и освобождая свою руку.

Он указал ей на берег, где стоял Леонид и призывно махал им, и первый вошел в воду. Девушка посмотрела ему вслед. Все то, что начало происходить с ней с момента встречи с Андреем, было так странно, и необычно, и так хорошо. То, что он сейчас сказал ей, было и больно, и приятно одновременно. Еще никогда ничьи слова не затрагивали так сильно ее душу, не приводили ее в трепет и не приносили ей столько радости. Виолетта, как всегда, с разбегу бросилась в воду и поплыла. Хорошо бы этот щемящий восторг не покидал ее подольше. Последнее время она жила в состоянии постоянной подавленности, а теперь это ощущение оставило ее.

Девушка вышла на берег. Леонид подвел к ней невысокого лысоватого мужчину лет пятидесяти, в легком светлом костюме, с аккуратно подстриженной черной бородкой и тонкой полоской черных усов над приветливо улыбающимися ярко-красными полными губами. Темные очки, в которых отражалась Виолетта, не позволяли видеть его глаз.

— Александр Анатольевич Преображенский, — представился он, протягивая ей руку.

— Виолетта, — девушка собралась пожать протянутую ей руку, но мужчина галантно поднес к губам ее ладонь, пощекотав ее усами, и долго не отпускал.

— Вы с первого взгляда очаровали меня, Виолетта, — сказал он наконец. — Вы даже представить себе не можете, как ваше имя гармонирует с вашей внешностью. И в нем, и в вас есть изящество и загадка. Вы только послушайте: Ви-о-лет-та.

Он почти пропел ее имя и, обратившись к молодому человеку, почти мальчику, стоящему невдалеке, спросил:

— Ты согласен со мной, Миша?

— Согласен, — ответил тот высоким, тонким голосом.

— Но позвольте представить вам моего спутника. Это Миша, студент отделения муз-комедии нашего театрального училища, — произнес Преображенский.

— Майкл, — юноша протянул Виолетте руку.

Пальцы у него были длинные и тонкие, как у девушки. И когда Виолетта притронулась к ним, она удивилась, до чего же они нежные. Да и сам он был похож на переодетую девушку, настолько он был хрупок и строен. Особенно красивы были его огромные черные глаза с длинными загнутыми вверх ресницами и касающиеся плеч чуть вьющиеся волосы.

— Александр Анатольевич предупредил меня, что приедет не один, но я полагал, что он будет с женой, и не предусмотрел раздельных комнат. Но ничего, мы что-нибудь придумаем. Я очень рад нашему знакомству, — сказал Леонид, и пальчики Майкла утонули в его массивной руке.

— Миша очень талантлив. Он учится только на первом курсе, но уже играет в моих спектаклях. Вы еще услышите, как он поет. Настоящий соловей. Такого таланта, как у этого мальчика, я давно не встречал в стенах нашего училища. А посмотрите, какие у него глаза! В них можно увидеть бездну ада и высоту ночного неба, — обнимая юношу за плечи, говорил Преображенский.

— Перестаньте, Александр Анатольевич, ведь вы же знаете, что все это неправда. — Майкл, улыбаясь, посмотрел на режиссера.