— С каких это пор вы и штат стали синонимами?

— Наверное, с начала моего пятого срока на посту губернатора. Кстати, меня привел в восторг ваш рассказ о том, что вы потеряли близких во время теракта в Оклахома-Сити и как это много лет спустя вдохновило вас на создание фирмы. Вы заставили всех собравшихся пустить слезу. Признайтесь мне откровенно, хоть что-то из этой чепухи правда?

— Только то, что у меня действительно там были родственники.

Зазвучали аккорды классической музыки, обычно исполняемой на панихидах. Собравшиеся стали выстраиваться в очередь. Люди с траурными повязками в строгом порядке заняли места на автостоянке почтамта, где проводилась церемония прощания с теми, кто совсем недавно стал жертвой кровавой резни. Первый человек из очереди приблизился к ряду черных пластиковых контейнеров, смахивавших на огромных размеров компостеры. Возле контейнеров стояли несколько служащих фирмы «Стены плача». В черных одеяниях они ужасно походили на гробовщиков, как тех изображали постмодернисты. На пиджаке у каждого готическим курсивом был вышит красный логотип с буквами «СП».

Представитель «СП» молча и трогательно подвел первого плакальщика к контейнеру, чтобы тот мог выбрать подарок покойному. Плакальщик, точнее плакальщица — вдова с красными от слез глазами — выбрала букетик маргариток из десятка подобных, стоявших в банках с водой. Сами банки располагались на металлической подставке, достигавшей взрослому человеку до пояса. Служащий «СП» осторожно подвел женщину непосредственно к стене.

Свежие доски возведенной всего несколько часов назад «Стены плача», также украшенные логотипом фирмы, все еще издавали запах сосновой свежести. Через равные промежутки к ним были скобами прикреплены пластмассовые полоски, похожие на автоматические полицейские наручники или узкие ремешки, которыми электрики перехватывают пучки проводов. Служитель проводил первую женщину с ее букетиком к ремешку, что болтался с краю в верхнем левом углу, и при помощи пластмассовой защелки помог ей прикрепить цветы. Затем с ловкостью распорядителя церемонии вручения «Оскара» отвел рыдающую женщину в сторону и занялся следующим участником панихиды.

Хорошо отлаженный ритуал пошел своим чередом, приняв характер идеального ритма сборочной линии японского завода, оснащенного безупречно отрегулированными промышленными роботами. Скорбящие родные и близкие извлекали из контейнеров памятные подарки, призванные символизировать их выставленное на всеобщее обозрение безутешное горе: пастельных оттенков плюшевых медвежат, миниатюрный спортивный инвентарь с логотипами известных фирм, иконы самых разных религий, сентиментальные поздравительные открытки на все случаи жизни с подписями «любящий сын» или «любящая дочь». Один за другим убитые горем друзья, соседи и родственники — практически любой, кто заплатил соответствующую сумму фирме «Стены плача» (семьям предоставляются скидки) — размещали свои стереотипные фетиши на официальной стене и возвращались на места.

Сидя под жизнерадостными лучами солнца, Лиза наблюдала за происходящим с гордостью и ликованием, готовыми прорваться сквозь деланную похоронную грусть. Неожиданно ее внимание привлек человек, чье поведение резко отличало его от остальных участников панихиды. Занудливой внешности мужчина что-то чиркал пластмассовой палочкой в электронной записной книжке.

Лиза быстро наклонилась к губернатору Уиттлступу:

— Видите вон того парня, который делает какие-то записи? Это кто-то из местных репортеров? Я не узнаю его.

— Нет, — ответил Уиттлступ. — Он не местный. Никогда его раньше не видел.

Лиза решительно встала со стула. Поскольку взгляды присутствующих были обращены к траурной церемонии, никто не заметил, как она поспешно покинула помост. Подкравшись сзади к незнакомцу с записной книжкой, Лиза, оставаясь при том незамеченной, села на стул и, вытянув шею, через плечо мужчины попыталась прочесть, что он там накорябал в записной книжке.

На электронном экранчике светились сделанные по горячим следам заметки:

Предложить более широкий ассортимент для мемориала жертв. Любимое лакомство покойных? Может быть, печенье?

Позвонить в «СнэкУэллз». Фирменные леденцы от« Оград печали»?

Лиза вскочила, чувствуя, что ее душит злость. Схватившись за складной стул, на котором сидел незнакомец, она резко выдернула из-под него сиденье. Тот упал, но мгновенно поднялся на ноги и повернулся к Лизе, испуганно на нее глядя.

— Мерзкий шпион! Ну-ка отдавай!

С этими словами Лиза вцепилась в электронную записную книжку, однако мужчина не собирался выпускать ее из рук. Завязалась потасовка; на землю полетели стоявшие рядом пустые стулья. Неожиданно Лиза ослабила хватку. Шпион, победоносно улыбаясь, выпрямился. Лиза согнула мускулистую руку и ловко врезала ему в челюсть. Ее соперник рухнул как подкошенный.

И тогда поднялась настоящая неразбериха. Воздух огласили истошные вопли; стоявшие рядом люди с криками бросились врассыпную, как будто в здание почтамта неожиданно вернулся убийца, лишивший жизни тех, кого сегодня провожали в последний путь. Лиза обрушила на упавшую записную книжку каблук-шпильку, с силой вдавив ее в асфальт.

Цифровые видеокамеры обратили свои объективы на Лизу с первой же секунды схватки, запечатлев ее раскрасневшееся лицо и растрепанную прическу. В считанные минуты эти кадры будут показаны в выпусках теленовостей.

Телохранители губернатора наконец налетели на Лизу и ее жертву. Шпион из конкурирующей фирмы кое-как встал и, прижав руку к пострадавшей от удара челюсти, попытался отомстить обидчице.

— Арестуйте ее! Она напала на меня! Я ничего ей не сделал!

Телохранители повернулись к Уиттлступу, ожидая сигнала.