Поэтому, придя рано утром, чтобы узнать истину относительно странной ночной истории, разнесшейся по всему городу, я увидел ее с заплаканными глазами. Бедняжка едва могла объяснить, в чем дело.

Ее отец вне себя громко кричал, что она не выйдет замуж за негодяя, подвергающего их всеобщим насмешкам.

Я не знал, что сказать, когда явился Ромео в парадном костюме, спрашивая с улыбкой:

– Правда ли, прекрасная Лоренца, что этой ночью вам дали несколько серенад?

Так как никто не ответил, то заговорил я.

– Отчего ты спрашиваешь об этом?

– Потому что сегодня утром ко мне пришли за деньгами; как оказалось, я во сне заказывал серенады.

– Итак, это ты устроил такое любезное шаривари?

– Надо полагать, раз я целую ночь бегал для этого. Даже дал письменные приказания, от которых не могу отказаться. И в то же время ничего не помню. Но почему у вас такие смущенные лица? Мне кажется, музыка никогда не портит свадьбы.

– Убирайтесь вон! – непреклонно крикнул бакалейщик. – И чтоб ноги вашей никогда здесь не было!

Озадаченный Ромео взглянул на невесту и понял, что все погибло. Он вышел, шатаясь, как пьяный.

Ясно, мне представлялся прекрасный случай. Я сейчас же повернулся к Лоренце, окруженной родителями.

– Вы меня знаете, – сказал я им, – и Лоренца знает, как я люблю ее. Есть только один способ заставить замолчать злые языки и подавить скандал. Отдайте мне вашу дочь. Я богат, знатен и отвечаю вам за ее счастье. Скажите мне – «да», решайте, согласны ли вы выдать ее за меня?

Я опустился на колени.

Лоренца вопросительно глядела на отца.

– Нельзя выходить замуж таким образом, – сказал он.

– Извините меня, – отвечал я, – все готово для бракосочетания, меняется только муж. Акт составлен заранее, а имена жениха и невесты будут вписаны в ризнице. Если вы захотите, Лоренца будет моей женой через два часа.

– Но кардинал, который должен благословить молодых, ожидает увидеть Ромео?

– Не все ли равно?

– Вы думаете, он обвенчает вас вместо него?

– Я в этом убежден.

– Ну, – решил тогда отец, не находя других возражений, – если Лоренца согласна…

Я поглядел на нее таким взглядом, что она не могла не улыбнуться.

– Кто бы мог предсказать это? – сказала она.

– Я, – отвечал я. – Попрошу вас одеться скорее, нельзя заставлять ждать кардинала.

Все разошлись, и в полдень собрались снова.

Сердце мое сильно билось, я оглядывался по сторонам, опасаясь какой-нибудь помехи.

Церковь била недалеко, и мы отправились пешком.

Моя прелестная невеста вышла из своей комнаты, сияя грацией и красотою, я был не в силах говорить от безумной радости. Хотелось, чтобы она скорее стала моей.

Отец подал ей руку, я подал руку ее мамаше, а Лоренцо следовал за нами с несколькими соседями, которые должны были быть свидетелями.

Церковь Спасителя, разноцветные стекла которой плохо пропускали солнечные лучи, была освещена таинственным светом. Мы вошли в маленький придел Святой Девы, считающийся счастливым для заключения брака.

В ожидании кардинала я опустился на колени возле девушки с сердцем, преисполненным обожания.

Лоренца отлично поняла это.

– Берегись, – сказала она, – не следует так любить друг друга в церкви.

– Отчего же, – отвечал я, – все нам улыбается, ничто не помешает нашему счастью.

Вошел кардинал в сопровождении четырех певчих. Решение самому провести обряд венчания было большой честью для бедного Ромео. После нескольких предварительных церемоний, кардинал с улыбкой направился ко мне.

Лоренца, которая была действительно сильно взволнована, посмотрела по направлению его взгляда.

– Вы!.. – вскричала она.

Ей показалось, что это Ромео, да, сам Ромео, стоит на коленях рядом с ней.

– Я – второй Ромео, – сказал я. – Чтобы получить тебя, готов совершить любое чудо, не старайтесь понять, как у меня это получается – превращаться таким образом. Если ты хочешь, чтобы я умер на твоих глазах, то на вопрос кардинала, хочешь ли ты быть моей женою, скажи: «нет».

Она ответила: «да».

Я был вне себя от радости.

Мы вошли в ризницу поставить подписи на брачном контракте.

– Боже мой! – удивился кардинал, увидя меня вблизи, – я думал, что венчал Ромео.

– Вы обвенчали, – гордо ответил я, – графа Калиостро, предпочтенного прекрасной Лоренцой. Надеюсь, монсеньор, что вы не жалеете о той чести, которую нам оказали.