– Эй, ты что там делаешь? Ты же у нас над потолком сидишь. Нельзя забираться в чужие дома. Убирайся, исчезни. Идиот.

Наоми внимательно посмотрел мне в лицо и ничего не сказал. Его взгляд был холодным и твердым, как маленькие льдинки.

Я вернул на место фанеру и вылез из шкафа. В горле страшно пересохло. Хотелось глотнуть пива. Но это был уже не мой дом. Там не было телевизора, не было холодильника, не было жены, не было января.

После того как я помог в понедельник Ботёботё, в среду ко мне заявилась Мосёмосё.

– Ох, такое спасибо вам, сэнсэй, вы уж так помогли на днях Ботёботё, – сказала Мосёмосё.

– Я ничего особенного не сделал. Любой японец поступил бы на моем месте также, – сказал я. Ведь я довольно скромен.

– Нет-нет, ну что же вы так неискренни со мной? Уж с кем с кем, а с Мосёмосё вы можете не скромничать, – сказала она и принялась размахивать перед лицом руками, словно веером. – После того, что сделали, вы, может, и сочтете это недостойным вознаграждением, но будьте уж любезны, примите как выражение нашей признательности.

С этими словами Мосёмосё протянула мне бумажный пакет. Заглянув внутрь, я обнаружил там курякуря.

– Ой, послушайте, я никак не могу это принять. Ведь это же курякуря, – поспешно сказал я.

– Неужто вы не любите курякуря? – спросила Мосёмосё.

– Что вы, как же можно его не любить, но…

– Ну, тогда чудненько, сэнсэй. Если будете сопротивляться, я просто положу его здесь. Пользуйтесь в свое удовольствие.

Я довольно долго сопротивлялся, но в конце концов Мосёмосё оставила пакет с курякуря в прихожей и удалилась. Я не знал, что делать, и засунул пакет поглубже в шкаф. Не могу же я оставить его в прихожей. Если супруга найдет – как пить дать неверно истолкует. Кто же поверит, что это Мосёмосё в благодарность принесла. Надо было тогда не вмешиваться и сделать вид, что я не знаю Ботёботё. Не надо было лезть куда не просят со своей добротой. Теперь вот ведь в какую историю влип.

Я весь измучился от мыслей и наконец позвонил Ботёботё.

– Слушай, ко мне только что заходила Мосёмосё, оставила мне курякуря. Говорит, в благодарность. Послушай, я теперь влип.

– Да ладно вам, сэнсэй, не принимайте близко к сердцу, – сказал Ботёботё. – Из-за налоговых служб Мосёмосё все равно бы пришлось его отдать кому-нибудь. Забирайте, забирайте. Вещица ведь отменная. А вашей женушке я и сам все как следует объясню. Все нормально, забирайте.

И теперь я каждый день наслаждаюсь курякуря. Вещица и правда оказалась куда лучше, чем я думал. Теперь я ее уже не отдам.

Это не рассказ, а быль.

В то время я жил в Кокубундзи, и вот однажды сел в электричку, чтобы съездить за хлебом в булочную «Saint-Germain», что на станции Мусасикоганэи. Почему я поселился в Кокубундзи и почему нужно было специально ехать за хлебом на электричке в «Saint-Germain» в Мусасикоганэи (хотя это всего лишь одна остановка), объяснять слишком долго, поэтому я и не стану. Вот, например, сейчас я сижу у себя в квартире в Бостоне, в футболке «Banana Republic», пью кофе из огромной кружки, слушаю CD «Величайшие хиты Боба Дилана, выпуск 2», недавно купленный в магазине «Tower Records», и записываю эту историю. Однако если начну объяснять все приведшие к этому обстоятельства, пущусь рассказывать, какой своевольный ветер занес меня, словно лист, в это место, придется написать целую книгу. Нет, честное слово, напишу книгу. Одну главу о футболке из «Banana Republic», другую – о Бобе Дилане… в таком вот духе. Правда, сомневаюсь, что эту книгу захотят читать.

Поэтому я решил не вдаваться в лишние пояснения. Ведь это всего лишь очень короткий рассказ. Поэтому просто представьте, как я сел в электричку с Кокубундзи, чтобы купить хлеба в булочной на Мусасикоганэи. Мне двадцать с небольшим, у меня длинные волосы. На мне яркая бейсбольная куртка (до сих пор у меня), купленная в магазине «Backdrop» на Сибуя (интересно, существует ли магазин до сих пор?). Я пока еще не пишу романов. Я женат, и у меня три или четыре кошки. Парламентская демократия во мне вызывает недоверие, и я ни разу не ходил на выборы. Трижды был на фестивале «Вудсток». Электрички центральной линии – кирпичного цвета (правда, что ли?), а за окном – осень. Пусть у страны и огромные долги, пусть «Yomiuri Giants» [16] и одержали победу, все равно осень – красивое время года.

Однако перед турникетом на станции Мусасикоганэи я обнаружил, что потерял свой билет в электричке. Перерыв все, что можно, я так и не смог его найти. Он как будто провалился во временную дыру. Наверное, вы удивитесь, как же можно потерять билет всего за одну остановку. А может, и не удивитесь (я ведь часто теряю билеты). Однако служащий станции Мусасикоганэи совершенно не хотел верить, что я приехал с Кокубундзи.

– Послушайте, господин пассажир, все, кто теряет билеты, говорят, что сели на предыдущей станции. Это просто раздражает, – неприязненно сказал он мне с таким выражением на лице, словно ему на ужин подали тарелку с горкой мелко нарезанной газеты; а я ведь действительно сел на станции Кокубундзи, чтобы съездить за хлебом.