Тоня отходит.

Абрам. Я всегда говорил, что у нас работа среди беспартийных ни к черту.

Людмила (сквозь слезы). Это здесь ни при чем. У меня дедушка герой труда.

Абрам. Тем более не стоит плакать.

Людмила. Он мне, товарищи, вчера весь вечер, как только познакомились, всякими словами голову стал крутить. И конечно, в конце концов закрутил. «Будем, говорит, Людмилочка, жить вместе, по-хозяйски. Переезжай, говорит, ко мне. У меня, говорит, площадь свободная, и громкоговоритель собственной конструкции, и газовая кухня. У меня, говорит, то, у меня се». А я слушала его, слушала, а потом, дурная, побежала регистрироваться. А теперь — здрасьте! Оказывается, площадь напополам с товарищем, а товарищ сам женатый, и лампочки в коридоре нету, и где еще та газовая кухня, неизвестно.

Вася. Кухня будет.

Людмила. Уйди!

Вася. Ну, помиримся, Людмилочка…

Людмила. Уйди, уйди! Пусти меня, я ухожу! Сейчас же ухожу!

Вася. Людмилочка… Я же все-таки твой муж…

Людмила. Муж! Горе мое…

Вася. Так остаешься?

Людмила. А куда мне идти? У сестры в одной комнате четыре человека. Ясно, что я остаюсь. Только не смей на меня смотреть!

Пауза.

Абрам. Ну ее…

Вася. Ну-с!..

Абрам. Придется жить вместе. Как говорится, вчетвером, да не в обиде. Что-нибудь надо предпринять.

Людмила. Разгородиться придется. Как раз от двери напополам.

Вася. Молодец, Людмилочка! Здорово придумала!

Абрам. Правильно! Поддерживаю. Кузнецова, ты слышишь?

Тоня (запятая книгой). Что?

Вася. Поступило предложение разгородиться.

Тоня. Не возражаю.

Абрам. Принято единогласно.

Людмила. Пока можно мелом. Васька, мел есть?

Вася. Есть.

Людмила. Рисуй. Вот отсюдова прямо досюдова, а вы немножко подвиньтесь. (Это относится к Тоне.)

Вася. В два счета. Чертить — это у нас в институте первое дело. Раз, раз, раз! (Чертит.)

Абрам. Редкий опыт семейного строительства в одной комнате.

Вася. Во как выходит, во!

Абрам. Красота! В пять минут — квартира из двух комнат. Американский размах!

Людмила. Посмотри, Васюк… У нас будет чудная комнатка, не правда ли?

Вася. И нечего было шуметь.

Людмила. Товарищи соседи, это наша половина, а та ваша. Вася, отодвинь скамейку в ихнюю комнату. Так. Теперь иди сюда. Тут будет постель, тут стол, а тут два стула. Тебе правится, котик?

Вася. Симпатично. А тебе правится?

Людмила. Мне ужасно нравится. (Шепотом.)А ты меня любишь? Я тебя очень, очень. А ты меня?

Вася. Я тоже.

Людмила. Так поцелуй свою жену в носик. (Шепотом.)Они не видят.

Вася целует.

Ну, тебе, Сашка, домой пора.

Голос из радио. Алло, алло, алло! Говорит Москва. Передает станция Коминтерна на волне тысяча четыреста пятьдесят метров. Транслируется из Большого академического театра опера «Евгений Онегин». Вступительное слово сказал профессор Чемоданов. Сейчас начинается увертюра. Алло! Алло! Включаю зрительный зал.

Слышится звук настраиваемого оркестра и шум людей.

Все смолкают.

Еще не началось. Через пять — десять минут начнется. Не отходите от аппарата. Делайте замечания и сообщайте акционерному обществу «Радиопередача». Пока выключаю.

Саша заслушался.

Людмила. Иди, иди! Скажешь маме, чтоб не беспокоилась, все благополучно.

Саша уходит, весь замотанный, как кукла.

Людмила. Ужасно неприятный свет! Я сейчас. (Закрывает лампочку цветным платочком.)Правда, миленький, так лучше? (Шепотом.)Ты меня любишь? Они не видят…

Тоня. Нет, вы, товарищи, пожалуйста, нашу половину откройте, читать нельзя.

Людмила. Я извиняюсь. (Открывает.)Так видно?

Тоня. Видно. Хорошо. Спасибо. (Продолжает читать.)