Коридор был длинным для двухкомнатной квартиры с потемневшими от времени застекленными шкафами с потрепанными книгами, с облупившейся, неопределенного цвета краской на стенах.

Середину большой комнаты, в которую они вошли, занимал круглый стол из красного дерева, на котором стояла китайская, явно склеенная фарфоровая ваза для цветов и были разложены рядами игральные карты. Треть всего пространства занимал громоздкий сервант, еще больше места было необходимо для черного рояля, где на цветной вышитой подушке дремала серая кошка с неприветливо блеснувшими желтыми глазами; в углу, возле окна, стояла старая софа, у которой вместо одной ножки были подложены два кирпича. На стенах, рядом со всевозможными декоративными тарелочками, висели три портрета в черных рамках: мужчина в темном костюме и две молодые женщины в старинных платьях и шляпках. Все портреты были вышиты на материи цветными нитками. Справа виднелась деревянная дверь, ведущая в смежную комнату.

В квартире ощущался дух старины, все было дряхлым и больше соответствовало позапрошлому веку, чем минувшему, двадцатому. Здесь Иванне не понравилось, а особенно тяжелый, устоявшийся запах лекарств. Не понравилось ей и то, что комнаты были смежными, но выбирать не приходилось — из всех сдававшихся комнат стоимость аренды этой была наиболее приемлемая.

«Поживу немного в этом убожестве, а там найду что-либо поприличнее, а если улучшу свое материальное положение, то, может, замахнусь на отдельную квартирку».

Старушка устроилась за столом на высоком резном деревянном стуле, полностью переключив свое внимание на карты. Иванна, поняв, что приглашения не дождется, последовала ее примеру и пристроилась у стола на таком же стуле, который неприятно скрипнул, напомнив о своем почтенном возрасте и ненадежности.

«Возможно, некоторые вещи из этой квартиры могут вызвать интерес у антиквара, но не у меня», — решила Иванна, стараясь не терять бдительности, так как опасалась, что стул может рассыпаться под ней.

Старушка, очевидно уже забыв о присутствии девушки, углубилась в пасьянс, время от времени теребя рукой то одну, то другую карту.

— У вас так мило! — напомнила о своем присутствии Иванна, но это не произвело ни малейшего впечатления на старушку, слишком занятую своим делом.

«Она явно не глухая и не немая — мы ведь говорили с ней по телефону. Наверное, от старости на нее «находит», но деваться некуда — вещи уже в камере хранения, и полное отсутствие других перспектив провести ночь Буду ждать, пока она соизволит обратить на меня внимание». Достала из сумочки книгу и углубилась в чтение.

— Ты мне подходишь. — Неожиданно прозвучавший резкий голос старушки заставил Иванну вздрогнуть. — Жить будешь в той комнате.

Старушка смотрела на нее все так же бесстрастно.

— Спасибо за предложение, но, может, лучше в этой комнате? Чтобы вас не беспокоить? Я рано встаю, готовлю материал для газеты, привожу себя в порядок, словом, буду создавать некоторый шум.

— Тебе самое место в той комнате! — упрямо сказала старушка.

«Что она этим хочет сказать?»

— Можно я посмотрю комнату?

— Да, теперь она твоя… опочивальня.

Иванна встала, открыла дверь в другую комнату, но ничего не увидела из-за царившей там темноты.

— Выключатель справа от тебя, на стене, — послышался голос старухи.

Под потолком зажглась единственная сохранившаяся в старинной хрустальной люстре лампочка.

«При таком освещении не почитаешь!» Иванна осмотрелась.

Комната была большая, как и гостиная, и также полностью заставлена рухлядью. Два громадных платяных шкафа (неужели у старушки так много нарядов?), большой письменный стол, покрытый грязным зеленым сукном (он здесь совсем некстати!), подле него стул, явно ненадежный, три тумбочки, комод с зеркалом, большая металлическая кровать, застланная шерстяным одеялом в пододеяльнике, неоднократно штопанном. Мебель, вещи — все было дряхлым и убогим. Девушка присела на кровать и провалилась — металлическая сетка не держала.

«Спать на ней придется полусидя». Раздражение от увиденного охватило девушку.

— В верхней одежде садиться на постель нельзя! — строго произнесла старушка.

Девушку одолевало желание съязвить в ответ, но она сдержалась — комната ей была крайне необходима, пусть даже такая.

— Мне нравится. Здесь веет… стариной. Так и хочется написать что-нибудь о прошлом, — покривила она душой, хотя с ужасом представляла, как будет здесь жить.

Прошло две недели после того, как она вернулась из творческой командировки, из Страхолесья. Когда статья была напечатана, она вспомнила, что обещала отослать ее учителю, Леонтьевичу, и набрала номер его мобильного телефона.

— Я вас слушаю! — после первого же гудка услышала она голос учителя.

— Добрый день, это Иванна. Статья напечатана, сегодня высылаю её вам по почте. Как у вас дела?

— К сожалению, у нас недобрые дела творятся. Неделю тому назад погиб Ростислав, Ростик. На него напал волк.

— Не может быть! — вскрикнула Иванна.

— К сожалению, может. Уже трижды устраивали облавы, но безрезультатно. На этот раз волка никто не видел. Отдельные следы волка все же обнаружили в лесу, а его самого — нет. В селе царит паника, все говорят о вовкулаке. В лес боятся идти, а он — хорошее подспорье к скудному столу местных жителей: ягоды, грибы.