— Как я понимаю, шансов выйти оттуда у него нет?

— Самые минимальные. Но даже если его освободят, то это будет совсем другой человек, не Денис, которого я знала.

— Непонятно, почему вы скрыли правду об отце от Антона? Он вроде уже совсем взрослый мальчик.

— Сейчас — да, А в то время был еще маленький, даже в школу не ходил. Я переехала в Чернигов, поменяла круг знакомых, и все для того, чтобы он не узнал, что его отец — маньяк-убийца. Когда подрос, он несколько раз ездил в Страхолесье к своей двоюродной тетке Пелагее, я очень переживала… Слава Богу, обошлось, ему никто об этом не рассказал.

— По-моему, вы рассказали не все. Думаю, вы боитесь, что наследственность отца-маньяка при некоторых обстоятельствах может проявиться и в сыне?

— Это не передается по наследству — я узнавала.

— Раз узнавали, то подозрения были. Чем они вызваны?

— Я больше не хочу с вами об этом говорить. Если вы любите Антона, то о нашем разговоре ему не расскажете. Через несколько часов я уеду обратно в Чернигов, а вы сможете у него дома допить кофе, который не допили вчера. — Женщина встала и, не оглядываясь, пошла к выходу.

Иванна не воспользовалась предложением матери Антона, не пошла к нему пить кофе, а пригласила его к себе, предварительно переговорив по телефону с хозяйкой, Ларисой Сигизмундовной.

Когда Антон пришел, он был поражен, увидев, что старушка будет третьим участником чаепития. Лариса Сигизмундовна на правах хозяйки церемонно разливала чай, рекомендовала хотя бы попробовать выставленные на стол варенья собственного приготовления, беспрерывно говорила не по возрасту звонким голосом и молодела на глазах.

— Это варенье из райских яблочек, смотрите — они прозрачные на свет. Сейчас такие деревья большая редкость, пройдет совсем немного времени, и они исчезнут, как многое из того, что было в прошлом. А это желе из красной смородины, с кислинкой, потрясающий вкус. Попробовали? Вам понравилось? Берите еще, не стесняйтесь. А это ореховое варенье. Признаюсь, не я его делала, хотя ранее доводилось. Исключительно вкусное. Для него берутся еще зеленые орехи, вымачиваются в растворе извести…

— Лариса Сигизмундовна, вы извините, что прерываю вас. Ваше варенье бесподобное, но я хотела рассказать об Антоне, точнее, об имеющейся у него проблеме. Вкратце я упоминала об этом в телефонном разговоре.

— Милочка-Ванечка-дорогая, у меня прекрасная память, но лучше напомнить, чтобы я ничего не напутала.

— Дело в том, что у Антона некий промежуток жизни выпал из памяти.

— Ой-ой-ой! Такой симпатичный молодой человек — и такая неприятность! А что врачи говорят?

— Антон обращался несколько раз к психотерапевтам, но безрезультатно. Пробелы в памяти не восполнились. Предполагают, что это результат психической травмы или контузии. А если учесть, что его нашли раненым в Афганистане, потерявшим память…

— Не продолжай, милочка, Я попробую сама разобраться.

Старуха пристально посмотрела на Антона, который молча сидел за столом, слушая разговор женщин о себе и не понимая, для чего устроили этот балаган.

— Ерунду говорят ваши доктора. У него «замок» на памяти, а то, что контузия и сильные психические потрясения были — правда. Надо избавиться от «замка», и тогда память вернется.

— Вы это сможете сделать, Лариса Сигизмундовна?

— Попытаюсь… Молодой человек, встаньте, подойдите к окну. Что вы там видите?

— Вижу, что весна наступила. Травка зеленеет, солнышко блестит. — Антон улыбнулся.

— Когда у вас произошел провал в памяти?

— Летом. Я сидел в ленкомнате и рисовал стенгазету к приезду большого начальства.

— Вы не смотрели тогда в окно?

— Нет, впрочем, не помню.

— А вы посмотрите сейчас Что там увидели?

— Каменный двор, плац, стены, по углам вышки… Вот черт! Это же дисбат!

Дверь открылась, и в ленкомнату словно вкатился полненький, колобкообразный замполит, обмахивая себя фуражкой и вытирая платком пот, обильно стекавший по лицу.

— Ч-черт! — воскликнул Антон, случайно поставив кляксу тушью, — он писал плакатным пером.

— Чего чертыхаешься? Как идут дела, что с газетой?

— Медленно, но уверенно, товарищ майор. К сроку поспею, если отвлекаться не буду.

— А отвлечься придется, — сказал маленький человечек с погонами майора, неожиданно вынырнувший из-за широкой спины замполита. — Мне надо будет стобой побеседовать. Один на один, — добавил он, взглянув на замполита.