— О страхе, охватывающем людей в ночную пору, я уже слышала от Николая Николаевича. Может, расскажете мне об этом более подробно? И еще такое странное название села — Страхолесье. Откуда оно?

— А что о нем рассказывать? Вы ведь ночуете здесь — вот что увидите, то и опишите.

— Вы хотите меня запугать?

— Нет, я хочу вас предупредить.

Послышался звук подъехавшего автомобиля, и через мгновение в класс вошел Николай Николаевич.

— Вдова ждет, — произнес он с порога. — Поехали, а то у меня сегодня еще дел невпроворот. Иван Леонтьевич удовлетворил ваше журналистское любопытство?

— Только общие фразы. Немногословный у вас учитель. Прошу его познакомить меня с оборотнем, а он начинает философствовать: что да как.

— Чем Николай Николаевич вам не подходит? Вы его только разговорите — он многое сможет рассказать! — Учитель иронически улыбнулся.

— Вот как — Николай Николаевич? — Иванна повернулась к своему провожатому. — Вот и расскажите, что надо сделать, чтобы превратиться в волка? Луна, осиновый пень, нож — это в самом деле необходимо?

— Иван Леонтьевич пошутил, представив меня специалистом по оборотням. Он большой шутник!

— Отвечу за Николая Николаевича: по поверью оборотень должен в полнолуние три раза перевернуться через осиновый пень. Прошлой ночью закончился период, который у нас называется «пидповно», то есть перед полнолунием, он считается очень благоприятным. В это время желательно начинать важные дела, например строительство дома, тогда будет сопутствовать удача. Но этой ночью уже полнолуние входит в силу — возможно, увидите что-нибудь необычное.

— Спасибо, однако…

— Иванна, поедемте. Вижу, вы Ивана Леонтьевича развеселили своими вопросами. Я вас устрою у вдовы, а там будете ходить по селу, благо оно совсем небольшое, и задавать вопросы, какие только взбредут в голову, — взмолился Николай Николаевич. — А у меня на сегодня еще работы непочатый край.

Вдова Шабалкина жила на самом краю села. Была она женщиной неопределенного возраста, с равным успехом ей можно было дать и сорок, и все семьдесят лет. Она закуталась в цветной шерстяной платок мрачной расцветки, он был надвинут на лоб, а снизу прикрывал лицо чуть ли не до носа, острого и длинного. Голос у нее был глухой и дребезжал, как чайный сервиз во время перевозки. Попытка разговорить ее закончилась для Иванны неудачно.

— Тебя определили на ночлег за пятерку? Вот и ночуй себе спокойно, а нечего лясы точить, — мгновенно ополчилась на нее вдова. — От слов денег не прибавится, а нервы сильно попортются.

— Вы не волнуйтесь — если что-нибудь интересное расскажете про оборотней, я вам заплачу. Мне редакция на это выделила деньги. — Здесь Иванна покривила душой: никаких денег ей не выделили, даже командировочные пообещали выдать лишь в невообразимом будущем, о не объяснили, как она узнает, что оно настало.

— Про оборотней? Что я, дура какая? — взвизгнула вдова, оборотилась спиной к постоялице и стала молчаливой, как стена.

Не отвечая на расспросы Иванны, зародила у той подозрение — почему вдруг она так отреагировала? Может, его боится? Интересно узнать — чего именно?

Укутанная во все темное с ног до головы, с бледным, пергаментным лицом, вдова Шабалкина походила на монашку. Была она не высокая и не низкая, не толстая и не худая, и невозможно было определить возраст по ее облику.

Все зависело от того, что она в данный момент делала: занималась хозяйством — движения ловкие, сильные, уверенной в себе женщины; начинала говорить — слышался глухой дребезжащий старческий голос, с одышкой, ахами и вздохами, да и сама она сразу принимала позу смертельно уставшей от всего — от жизни — женщины. Двойственным было ее поведение, двойственность ощущалась и в ее словах.

Когда Николай Николаевич, посчитав, что его миссия а сегодня выполнена, покинул дом вдовы, Иванна вновь принялась расспрашивать хозяйку.

— Прошу прощения, а как вас по имени-отчеству называть? Меня зовут Иванна.

— Ась? Не расслышала я. Чего ты говоришь?

— Меня зовут Иванна. А вас как зовут?

— Ой, лишенько… Вдовой — так люди кличут.

— Это же не имя. Фамилию я знаю — Шабалкина. А имя-отчество как?

— Шабалкина — это не фамилия. Люди придумали… А мое имя Пелагея, только отвыкла я от него. Называй меня как все — вдовой.

— Неудобно как-то… Давно вы… одна живете?