На полпути домой Керриган остановил машину на обочине, открыл дверцу, и его вырвало. Он сидел, поставив ноги на землю и опустив голову между коленей. Какое-то время спустя Тим вытер рот носовым платком и выкинул его. Температура опустилась почти до нуля, холод пощипывал Керригану щеки. Тим посмотрел вверх. Небо было чистым, ярко светили звезды, но мир, казалось, начал рушиться.

Харви Грант, человек, которому он доверял больше кого бы то ни было, и которого чтил больше собственного отца, как оказалось, на протяжении многих лет знал о самых интимных и грязных его тайнах, вел летопись его нравственного падения и, наверное, делился этой информацией с людьми, хорошо знакомыми Тиму. Интересно, с кем? Сколько их, таких, кто демонстрировал ему свое уважение как нормальному и вполне добропорядочному гражданину, а в воображении представлял его обнаженным, в самых отвратительных позах, молящего о наказании и упивающегося собственным унижением?

Если Харви Грант говорил правду, значит, мир, который казался Тиму таким знакомым и понятным, управляется партией людей, мнящих себя всесильными, презирающими закон и нравственность, людьми, которые ради достижения своих целей способны убить без малейших угрызений совести. Теперь они требуют того же от него, Тима Керригана...

Идти в полицию или к какому-нибудь другому прокурору было бессмысленно. Если в эту группу входит Харви Грант, главный судья и один из самых могущественных людей штата, значит, с ней может быть связан практически любой.

А как насчет ФБР? Он мог бы позвонить кому-нибудь из Вашингтона, да только что он им скажет? Сам его рассказ будет выглядеть бредом сумасшедшего. А у судьи к тому же есть фотографии, которые способны окончательно дискредитировать Тима.

Есть, конечно, еще и возможность самоубийства. Керриган протер глаза. Мы все когда-нибудь умрем. Почему бы не уйти сейчас и не избавиться от мучительной боли? Он загубил свою жизнь, так почему бы не свести с ней счеты? Мысль о бегстве в тишину и покой смерти показалась ему соблазнительной.

И тут Тим Керриган задумался кое о чем из того, что говорил ему Грант. Судья был убежден, что Тим может совершенно безнаказанно убить Беннет. Если он совершит этот один-единственный чудовищный поступок, то его проблемы решатся сами собой и перед ним откроется лучезарное будущее. Поначалу предположение, что он может стать президентом Соединенных Штатов, казалось Тиму абсурдным, однако чем больше он размышлял над ним, тем менее нелепым оно представлялось.

Выборы в сенат выиграть не так уж и трудно. Он и сейчас выглядит как законченный сенатор, он знаменит и пользуется популярностью во всем штате. А стоит сделаться сенатором Соединенных Штатов, тут и президентом не сложно вообразить себя. Любому сенатору не составляет труда войти в президентский забег.

Керриган вспомнил, с какой радостью встретила Синди известие о том, что он, вероятно, будет баллотироваться на место Тревиса. Меган сможет гордиться своим отцом, занимающим столь высокий пост. Перед ней откроется так много дверей. Возможно, он даже сумеет заслужить уважение своего отца.

Керриган больше не чувствовал холода. Он почти забыл о том, где находится. Казалось, что он подошел к границе совершенно иного мира, непохожего на тот, который он знал с детства. Стоит сделать всего один шаг – и он перейдет эту границу и окажется в мире без границ, где сможет поступать так, как ему заблагорассудится, не боясь последствий.

И ведь во многом судья прав. Элли Беннет – шлюха, способная разрушить его жизнь и карьеру. И ради чего она пользуется своей властью над ним? Она хочет, чтобы Тим освободил нераскаявшегося убийцу. Да и в любом случае он не способен выполнить ее требование. Другими словами, Элли Беннет собирается загубить его судьбу и заставить его милую невинную дочурку на протяжении всей дальнейшей жизни нести бремя позора своего отца.

Керриган поднял глаза к небу. Свет звезд вдруг стал ярче, исчезло марево, прояснился и его ум. Он больше не задавался вопросом: нужно ли убивать Элли Беннет? Теперь Тим обдумывал совсем другой вопрос: сможет ли он убить Элли Беннет?

Входя в понедельник утром в свой офис, Бен Додсон пребывал в великолепном настроении. Его расписание было до отказа забито пациентами, но секретарша сообщила врачу, что больной, записавшийся на четыре часа, попросил перенести консультацию на другое время, а это значило, что Бен сегодня освободится немного раньше. Проходя к шкафу с историями болезней, где он собирался найти историю первого сегодняшнего пациента, Бен заметил небольшой листок бумаги, лежащий около стола. Психотерапевт взял его и обнаружил, что перед ним та самая записка, касавшаяся Аманды Джеффи, которую он набросал во время одной из их встреч. Додсон нахмурился. Записка должна была находиться в истории болезни Аманды. Как она оказалась на полу?

Додсон нашел папку с историей болезни Аманды. Кажется, все в полном порядке. Он положил записку в папку и вернул ее на положенное место в шкафу. Затем вытащил папку пациента, записавшегося на девять часов, и начал ее просматривать. Но через несколько минут снова невольно отвлекся, вспомнив о записке, выпавшей из "дела" Аманды. Он прекрасно помнил, как после встречи с Джеффи клал записку в папку, а папку ставил в шкаф. Бен вызвал секретаршу и спросил, не брала ли она папку. Она ответила, что нет.