— Я не понял: ты защищаешь своего отца?

— При чем здесь это? Я же говорю, это нормальная ситуация, когда одни компании разоряются, а другие добиваются успеха. А насчет того, защищаю или нет… Я уважаю его за то, чего ему удалось достичь. К тому же ты забываешь: открытие нового филиала означает создание новых рабочих мест, разве нет?

Гевин резко оттолкнул ее от себя и встал.

— Это также означает, что на одно вновь созданное место приходится пять потерянных.

— Пять? — недоверчиво переспросила она. — Я ничего об этом не знаю.

— Можешь мне поверить, — сухо сказал Гевин.

Темпест долго смотрела на него, затем надела туфли и подошла к нему.

— Ты тоже пострадал от этого?

— Вся моя семья, — не разжимая губ, ответил он. — У отца был универсальный магазин. Мы продавали все: одежду, инструменты, продукты.

— Тогда я не понимаю. Каким образом открытие магазина одежды могло навредить вашему бизнесу?

— На удивление легко. — Он пожал плечами. — Вслед за «Клозит Темпест» в город потянулись крупные компании с раскрученными и популярными брэндами, которые скоро переманили всех наших покупателей.

— Я по-прежнему не вижу в этом ничего криминального, — нахмурясь, сказала Темпест. — Мне просто по-человечески жаль, что так получилось.

— Не стоит. Иначе бы я не стал тем, кем стал.

— Мне нравится этот мужчина, — прижимаясь к Гевину, прошептала она.

Гевин обхватил ее руками за талию и крепко прижал к себе. К черту бизнес, разговоры и признания. Он уже был возбужден и хотел только одного: забыться в ее объятьях. В его постели.

Когда Гевин взял ее на руки и понес наверх, ее охватил трепет, но, оказавшись в его спальне, Темпест не смогла удержаться от любопытства. Она попросила поставить ее на ноги, и Гевен неохотно, но все-таки подчинился.

В спальне преобладали теплые тона. В глаза сразу бросилась черно-белая фотография, и ноги сами понесли ее к ней: Темпест была от таких без ума.

Гевин остановился за ее спиной и прижал к себе. Так, обнявшись, они стояли целую вечность, но Темпест этого не заметила. Покой и счастье — то, что, она думала, ей никогда не испытать, — поселились вдруг в ее душе.

Она закрыла глаза и повернула к нему лицо. Губы потянулись ему навстречу, и в следующую секунду он уже целовал ее, нежно, неторопливо. Запустив руки ему в волосы, она чуть прикусила его губу.

Для Гевина это был словно сигнал к более решительным действиям. Руки скользнули ей на ягодицы и сильно сжали. Ноги у нее подкосились, по телу прошла дрожь. Темпест всхлипнула и почти повисла на его плечах. Почувствовав его руки на обнаженной коже бедер, она не смогла удержаться от стона. Весь мир сузился для нее до его прикосновений, тепла его ладоней и собственных ощущений.

— Гевин…

Его зубы аккуратно прихватили мочку уха. Темпест никогда не знала, какая это чувствительная точка! Затем губы переместились на шею и двинулись ниже.

— Гевин…

— Что? — не отрываясь от нее, спросил он.

— Не останавливайся. Я хочу, чтобы ты касался меня везде.

— Наши желания совпадают, — хрипло сказал он и не удержался от стона, когда она, устав ждать, обвила его ногами. — Не спеши, — справившись со своим нетерпением, прошептал он.

— Я не могу! Я хочу…

— Я знаю. Обещаю, что ждать осталось недолго.

Темпест уже изнемогала от его ласк и не понимала, почему он не торопится. Она открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Его серые глаза смотрели на нее спокойно и как будто с насмешкой. Это было подобно ледяному душу. Жар его тела резко контрастировал с холодом в глазах, и Темпест смешалась.

— Почему?

— Что «почему»?

— Почему ты так спокоен?

Она облизала губы, уже опухшие от поцелуев, и сглотнула.

Его взгляд проследил за движениями ее языка, затем он поднял голову и слабо улыбнулся.

— Жду.

— Ждешь? — недоверчиво переспросила она и, отбросив в сторону гордость и стыд, прильнула к нему, обхватив руками шею. И возликовала, когда он притянул ее ближе, обрушив на нее град поцелуев. Он расстегнул молнию на платье, и горячая шершавая ладонь легла ей на грудь.

Темпест тихо охнула и выгнулась в его руках. Его пальцы нащупали кружевной лифчик и, немного помедлив, скользнули внутрь. Возбуждение стрелой пронзило ей тело, оставив ее безвольной и трепещущей.