Рейн не повернулась и не посмотрела на него. Ей надо притвориться, что это все настоящее, что здесь, в мире иллюзий, они нашли нечто, во что можно верить.

— Дорогая?

Ей не хотелось разговаривать. Она хотела еще раз забыть обо всем в его объятиях. Снова поверить в ту сказку, которая была так похожа на реальность, пока они не вернулись сюда.

— Скотт, люби меня.

Он подошел к ней сзади и обнял. Руки скользили по ее телу, касались груди и напряженных сосков. Рейн положила голову ему на плечо и поцеловала его в шею.

Скотт поднял ее футболку и стал ласкать обнаженную грудь. Рейн дрожала от его прикосновений и от прохлады ночного воздуха. Его губы путешествовали вдоль шеи к ключице. Добравшись до нежно-розового соска, они жадно сомкнулись на нем. Рейн пробормотала его имя и, повернувшись в его объятиях, встала на цыпочки и поцеловала его. Потом она дернула на нем рубашку, пуговицы посыпались на пол, и она стянула ее с его плеч. Он нужен ей прямо сейчас, она хочет ощущать тепло его обнаженной кожи.

Обхватив ладонями ее упругие ягодицы, Скотт с силой прижал ее к себе, так что она ощутила его напряженно выступающую плоть. Дрожь пробежала по ее телу, она судорожно глотнула воздух. Скотт осторожно взял ее на руки и перенес в спальню. Здесь он медленно раздел Рейн и помог ей раздеть себя. Вся в огне, не в состоянии пошевелить и пальцем, вымолвить слово, она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Скотт лег рядом с ней и нежно гладил и целовал ее тело, бормоча слова любви. Все слилось в одну страстную симфонию ласки. Он, казалось, знал до мельчайших подробностей, как довести ее страсть до предела.

Рейн вскрикнула — так ей хотелось вобрать его в себя целиком. Скотт опустился на нее, припав к ее губам. Она, изнемогая, ощущала нарастающие волны желания. Их движения ускорялись в ожидании неминуемого взрыва. Безмерные радость и блаженство уносили их в немыслимом кружении и заставляли парить в невесомости.

Следующие недели Скотт полностью посвятил тому, чтобы сделать Рейн счастливой. «Инкваэрэр» сделал еще три его фотографии, но он предусмотрительно держался на публике от Рейн на расстоянии. К ней в номер Скотту приходилось проникать только поздно ночью. Или Рейн проделывала то же самое. Он победил в своей серии игр, и впереди была еще неделя съемок с другими чемпионами.

Рейн все время проводила в Лас-Вегасе, и Скотт присутствовал на площадке в ее съемочные дни. Он доставил сюда на самолете своих родителей, чтобы познакомить их с Рейн, и они провели выходные в его доме на озере. Рейн прилетела туда вместе с Кайли и Шелби, чуть позже появились Дикон и Хайден, поэтому опасений, что их с Рейн сфотографируют наедине, не было.

Рейн сразу поправилась матери Скотта. Мать даже сказала сыну, что, если он ее упустит, она ему этого не простит. Скотт очень нуждался в дельном совете, и его отец как раз мог бы дать такой. Но Скотт, который всегда был хорошим сыном, не мог рассказать родителям о пари и просить совета, как преподнести эту новость Рейн. Сегодня вечером наконец все закончится. Сегодня за ужином он решил во всем ей признаться.

Хайден ждал его в холле отеля.

— У нас большие проблемы, — сказал Хайден.

— Что ты имеешь в виду?

— У входа — толпа папарацци, они ждут тебя и Рейн.

— Нас обоих? Но почему?

— Слухи со съемочной площадки попали в прессу, и «Инкваэрэр» напечатала ту фотографию, которую ты изъял несколько недель назад. Потом один из игроков распустил слух, что ты спишь с Рейн, чтобы оставаться в шоу. И Стиви проговорился, что вы заключили пари на пятьдесят тысяч долларов, что ты уложишь Рейн в постель.

— О боже…

— Сэл пытается вмешаться, я позвонил Дикону и другим владельцам отеля, чтобы найти какую-нибудь крупную фигуру в городе, которая поможет снять напряжение вокруг вас двоих.

— И как, успешно?

— Нет. Газеты уцепились за эту историю, потому что на этой неделе больше ничего интересного нет.

Скотту хотелось провалиться сквозь землю. Он слишком долго ждал, чтобы объясниться с Рейн, и вот теперь уже слишком поздно.

— О чем ты, черт возьми, думал? — резко спросил Хайден. — Ты знаешь, что Стиви не может держать язык за зубами.

— Я не думал, я знал только, что мне нужна Рейн, и ничто не могло остановить меня…

Хайден сжал его плечо, и, хотя он не произнес ни слова, Скотт знал: его друг сделает все возможное, чтобы помочь ему. Он с трудом сглотнул.

— Я успел перехватить Рейн, прежде чем она спустилась в холл.

— Где она?

— В моем офисе. Я включил мониторы, поэтому мы можем присматривать за папарацци.

Они поднялись в офис. Хайден распахнул дверь, но Скотт не вошел. Рейн сидела, съежившись, и пила что-то горячее. Он никогда не видел ее такой беззащитной и растерянной, как сейчас. Скотт начал ненавидеть себя. Он чувствовал, что сам убедил Рейн играть по самой высокой ставке. И она проиграла.

Он никогда даже мысли не допускал, что у них может быть что-то другое, кроме счастливого конца. В конце концов, так в его жизни было всегда. А теперь Скотт стоял практически рядом с папарацци, которые хотят сфотографировать женщину, из-за которой он проспорил пятьдесят тысяч долларов.