— Теперь ты, наконец, понял, идиот из низшего мира! Ты вернулся сюда, чтобы тебя съели! Разве от этого ты не чувствуешь себя героем?

— Квадратноухие…

— Они не помогут тебе дважды. У них не больше терпимости к дуракам, чем у меня, глупец.

— Но у меня есть пояс левитации. Как только я окажусь снаружи, я смогу…

— Химера может ударить тебя молнией и зажарить прямо на лету. Я видел, как она таким образом поджаривала пролетающих птиц. Всех, которые оказывались так глупы, что пролетали в пределах ее досягаемости. Большинство держится от нее подальше.

— Мои перчатки!

— Они тебе не помогут. Разве они помогли тебе, а?

— Нет, но…

— Но ты вернулся. И скоро тебя съедят. Зачем же ты вообще вернулся?

— Чтобы освободить тебя.

— Меня? Спасти меня? — рыжеволосый чужеземец казалось, удивился. Выражение его лица не было типичным выражением добропорядочных граждан Келвинии; его глаза расширились, а черты лица, казалось, выдались сильно вперед, а затем вернулись на место.

— Да, — тусклым невыразительным голосом согласился Келвин.

— Глупо. Невероятно глупо. Самый худший вероятный мотив, который я когда-либо слышал.

— Ты сделал бы для меня то же самое.

— Я бы сделал, ха? — чужеземец разразился своим отвратительным смехом. Смех этот становился все громче и громче и разносился по всей темнице, отражаясь от одной стены и ударяясь в другую. Келвин никогда не слышал о здании, которое мог бы сотрясать смех, но теперь это казалось почти возможным. — Чтобы я спас глупца, такого, как ты, глупца из низшего измерения? Почему меня должно заботить, съедят тебя или не съедят?

— Но это же гуманно, — сказал Келвин защищаясь. Что в этом было забавного?

Стапьюлар засмеялся еще громче. Точно контролируя себя, он переключался с насмешек на оскорбления, а с оскорблений на унижения. Он казался машиной для смеха, о которой рассказывал когда-то Келвину отец, возможно, просто в шутку.

— Что ж, дружок, — печально сказал Келвин, пользуясь детским выражением, — мне казалось, что я все делаю правильно.

Генерал Мор Крамб проснулся, оделся, вышел из палатки и потянулся. Стояло чудное утро; фактически просто великолепное утро. Солнце светило над Колландией и Канцией и чего-то выжидало.

Он приветствовал капитанов Эйбили и Плинка, кивнул в знак приветствия второму лейтенанту и обменялся небрежными салютами с проходящими мимо рядовыми. Лошади были наготове завтрак тоже. Генерал просто встал в очередь, хотя это было не принято и необычно для любой армии. Рядовые, в основном из Троода, поспешно расступились перед ним, в то время как офицеры поджимали губы при виде того, что Мор считал для себя нормальным. Когда же это офицер вел себя как обычный человек?

— Вяленое мясо! — воскликнул один молодой солдат, держа в руках ломоть красноватого мяса. Выражение его лица и тон голоса подразумевали и то, что он уже предвкушает его отвратительный вкус.

— Солдаты — это полевой рацион! — сказал капитан Эйбили. — А чего вы ожидали, индейку и икру? Радуйтесь, что это не лошадиное дерьмо на палочке.

Рядовой побледнел. Очевидно, он не так давно надел мундир.

— Извините, сэр, я просто надеялся на что-то другое.

— Вероятно, — сказал капитан Эйбили. — Но мы поедим как следует позже. После победы.

— Да, сэр. — Лицо мальчика прояснилось при этой мысли. Колландия славилась своей превосходной бараниной, свиными отбивными, а так же и другими, менее знаменитыми блюдами.

— Если мы не будем задерживаться, то доберемся до Блистона к полудню. Там, предположительно, есть только небольшой гарнизон, поэтому большой битвы не будет. Затем нам предстоит взять Гамиш и Шаксорт и, наконец, саму двойную столицу. Я считаю, что на это нам понадобится три дня.

— Я знаю, сэр. Но, так или иначе, спасибо вам.

Все подкрепились сухим пайком, запив его дымящимися кружками кофея из армейского котелка. Потратив немного времени, войско собралось и отправилось в путь, двигаясь гуськом. Во главе колонны ехал дежурный офицер.

«Я не знаю, зачем и почему мы это делаем, — подумал Мор, вглядываясь вперед, в маячившее перед ними зеленое пятно, — Колландия не сделала нам ничего такого, о чем бы мы не знали. Почему же мы просто не показали нос старому Рафарту? Может быть, было виновато вино? Да, наверное, так оно и было. Я никогда не был так любезен и так радостно не приветствовал мысль об уходе в армию. Но он ведь назначил меня генералом. Не то чтобы я попросил себе это звание или захотел бы отправиться добровольно в битву».