– Нет, разумные вырастают в виде разумных, только меньшего размера. Они вылупляются из яйца совсем маленькими, попадают в питательный мешок выращатора и там растут, пока не начнут сами усваивать энергию, а потом выходят из питательного мешка и живут уже самостоятельно.

– Значит, вы вылупляетесь из яиц! А кто их откладывает?

– Ну конечно самки, кто же еще?

– А почему же вы говорите, что не знаете смысла слова «жена»?

– Потому что я его не знаю.

– Ну хорошо, мы называем женами наших самок, тех, которых мы любим, с кем вместе живем и которые рожают нам детей.

– Как интересно! А зачем вы это делаете? Зачем вам дети?

Я открыл рот и снова закрыл. Перевел дух и попробовал объяснить подробнее. Он слушал, навострив свои ершистые локаторы, и покачивал головой, будто не верил ни единому моему слову. Под конец я выдохся и смог только спросить:

– Неужели у вас все настолько отличается?

– А как же! – радостно вскричал он. – У нас нет никаких таких хлопот. Мы, самцы, к этому вообще непричастны, а самки сносят яйца время от времени, когда переедят ультрафиолета. Излишки накапливаются в яйце, а потом самка его откладывает в выращатор. Это очень простой естественный процесс, он идет сам собой, без наших пожеланий или возражений.

– Положим. Но вот существо вышло из питательного мешка – его ведь надо воспитать? Научить ходить, разговаривать, вести себя среди людей. Потом уже – остальному. Как я понял из разговора, вы мыслите, имеете какие-то идеалы, по крайней мере понятия о красоте и об истинном величии разума…

– Но все это мы узнаем в выращаторе, нас ничему не надо учить, мы и так все знаем и умеем.

– Подождите, – пробормотал я. – Мне надо подумать…

– Конечно, думайте, – разрешил он, – но лучше б вы ловили рыб, чтобы их потом съел кот Костя. А почему его так долго нет? Не ошиблись ли вы, когда сказали, что он придет?

– Что? – рассеянно спросил я. – Ах, Костя… Я думаю, он уже пришел, но стесняется вас и потому сидит где-нибудь в кустах. Костя! Котя, не бойся, иди сюда!

В траве зашуршало, потом из-под ближайшего куста раздалось вопросительное «Мыр-р-р?»

– Иди сюда, рыжук, иди, животное, хищник ты этакий…

Кот вылез из травы, брезгливо отряхнул лапу и устремился к ведру. Был он, на мой взгляд, очень красив: тонкий, рыжий, с длинной шеей и маленькой головкой, как у арабского скакуна. Громадные треугольные уши просвечивали ничуть не хуже, чем у моего неземного приятеля… Костя остановился у ведерка, потянул носом и требовательно заявил: «Ма-а-аву!»

Я кинул ему уклейку. Кот покосился на постороннего Кмыха, потом решительно уселся перед рыбешкой, умостил ее поудобнее и с хрустом вгрызся в добычу. Бока его возбужденно раздувались, он урчал, как компрессор.

Инопланетянин Кмых присел над котом, рот у него приоткрылся, а горизонтальные щелочки зрачков расширились до чечевицеобразного состояния. Он глубоко дышал и шевелил звукоуловителями.

– Ах, как мне нравится, когда кто-нибудь что-нибудь ест! Или кого-нибудь! Это такое редкое зрелище! Это такое неописуемое удовольствие!

– Кажется, вам не хватает доброго старого обычая – пожрать, – осторожно заметил я. – Конечно, энергия – штука калорийная, но брюхо ею не набьешь. Так всегда в жизни: что-то приобретаешь, но одновременно что-то теряешь.

– Как вы сказали? – Кмых с интересом поднял голову. – Какая свежая мысль! Как прекрасно сформулировано! Знаете, так редко приходится слышать свежие мысли…

– Не удивительно, – пожал я плечами. – Ведь все мысли вложены в вас заранее, пока вы зреете в выращаторе. Откуда же свежим взяться? Тем более, вы и не общаетесь ни с кем из своих…

– А что толку общаться со своими? У них у всех такие же мысли, они ведь тоже из выращатора, так зачем общаться?

– Действительно… Слушайте, а зачем вы вообще живете?

– Чтобы было кому получать удовольствие, – серьезно объяснил Кмых.

Я подумал: «В выращаторе ему врастили эту идею, или она сложилась как результат „ума холодных наблюдений“?»

– Ну ладно, – сказал я вслух. – Вот вы живете, получаете удовольствия, а потом? Ведь не вечно вы живете? Или…

– Не вечно, – охотно ответил Кмых. – Мы умираем. Живем, потребляем энергию, расходуем ее, но к старости расход уменьшается, энергия накапливается в организме, от этого острота удовольствия все возрастает, и когда она достигает наивысшего уровня, мы взрываемся, полностью переходим в энергию, в лучи, они оказывают давление на небесные тела, и от этого Вселенная расширяется, становится больше, в ней могут появляться все новые миры, разнообразные и симпатичные, и те, кто живет после нас, могут получать все больше удовольствий…

Кот доел уклейку, потянулся и начал тереться боком о мою ногу, ходить вокруг нее, наступая мне на тапочку, обметать меня хвостом – намекал, что надо дать еще рыбку. Я почесал его под челюстью, он блаженно заурчал и зажмурился, но тут же заныл квелым голосом попрошайки. Пришлось дать ему и плотву. Он просто ошалел от счастья, схватил рыбу, взрычал угрожающе – мол, попробуй кто тронь, задеру! – и утащил ее под куст.

Кмых на четвереньках последовал за ним, чтобы не упустить ни крохи великолепного зрелища. Кот жрал плотву и урчал от удовольствия, Кмых пожирал его глазами, не урчал, правда, но уши его от удовольствия светились… Все хорошее быстролетно – плотва кончилась, кот сунулся ко мне за добавкой, я показал ему пустое ведро, он взглянул с презрением, разочарованно муркнул и исчез в кустах.