— Я часто творил ужасные вещи, — произнес он, наклонившись к девушке. — Но вряд ли нынче мне их вменят в вину. Скорей всего, нет. Трудно предугадать.

— Вы не уверены?

— Если честно, не до конца.

Он скорчил гримасу.

— Я очень, очень страшный старикан, вы же знаете.

Он стукнул пальцем по виску.

— Вам сто семьдесят восемь лет, как я слышала?

— Я старикан ста семидесяти восьми лет от роду, — подтвердил он важно и посмотрел на свой упругий, поджарый, мускулистый брюшной пресс. Согнул сильные руки. — Но, как видите, я превосходно сохранился. А вы бы сколько мне дали?

— Не знаю, — сказала она, искоса оглядывая его. — Даже не знаю. Не больше тридцати.

Так, теперь она захотела ему польстить.

— От тридцати до сорока, чтобы не ошибиться. — Он расплылся в улыбке. — Правда, аппетиты у меня, как у двадцатилетнего. — Он пожал плечами.

Она смотрела в пол, на губах девушки застыла вежливая улыбка.

— Так мне обычно говорят. Но я так давно был двадцатилетним по-настоящему, что не могу проверить их слова собственными воспоминаниями.

Он глубоко вздохнул.

— Точно так же я не в состоянии точно припомнить затерявшиеся во тьме веков истоки дела, которое свяжет меня по рукам и ногам после полудня. На самом делене могу. Поэтому, случись им спросить у меня, что я помню, я отвечу, что не помню ничего. И это не будет ложью. Я на это не способен. Эти воспоминания просто стерлись, освободив место для новых.

— Правда?

— По крайней мере, так говорят мои медики. Несомненно, об этих-то эпизодах и хотел бы дознаться суд. Я искренне желаю им помочь и без колебаний пошел бы на любое сотрудничество. Но здесь я бессилен.

— Вы чертовски хорошо устроились, — сказала Кредерре.

Он кивнул.

— Я слышал, как другие используют эти слова в таком контексте. Чертовски хорошо. — Он покачал головой. — Люди так циничны, вы бы знали...

— О, я знаю. Вас это шокирует? — быстро спросила Кредерре. Вепперс опять узнал построение фраз, характерное для ее мачехи.

— Конечно, шокирует, не без этого. Так мы поужинаем?

— Я даже не знаю, что бы на это ответили мои родители.

Он осторожно улыбнулся.

— Это же приглашение на ужин, дорогая, а не в стриптиз-клуб.

— А вы и там ходите в завсегдатаях?

— Нет. Я там в жизни не был. Мне хватает девушек из Гарема. А вам бы не хватило?

— Хватило бы. Вы такой бесстыдник...

— Спасибо, это лучший комплимент, какой вы могли сделать.

— Как только у вас хватает сил думать о других женщинах? О нормальных женщинах, я хотела сказать...

— Это своего рода вызов для меня, — сказал он. — Простой секс мне обеспечивают девушки из Гарема, и справляются они с этим превосходно. Лучших я бы не мог и пожелать. Но иногда мне хочется полноты ощущений. Я хочу поверить, что женщине я небезразличен. Что она может стремиться ко мне, пытаться покорить меня. Я хочу видеть, что кто-то пылает ко мне страстью по зову сердца, а не в рамках трудового соглашения.

— Ага. Да.

— А как насчет вас?

— Что?

— Вы бываете в секс-клубах?

— Никогда еще не была.

— Еще?

Она пожала плечами.

— Вы же никогда не узнаете наверняка, разве нет?

— Нет, — сказал он, откинувшись в кресле и задумчиво улыбаясь ей. — Я знаю. Не были.

Джаскен подстрелил спевалину, лишь немного уступавшую размерами и красотой птице, которую незадолго перед тем сразил Вепперс. Но эта пролетала ближе к воздушному судну.

Лесополоса внезапно оборвалась. Под ними теперь тянулась широкая лента реки с волнистыми, усыпанными галькой берегами. Солнечные блики весело играли на воде. Джаскен отключил лазерник и вернул его в исходную позицию.

— Граница поместья, хозяин, — доложил он, опуская Окулинзы на глаза.

Вепперс незаметно указал ему на дверь.

— Простите, — сказал Джаскен и исчез.

Аэролет начал подниматься, одновременно набирая скорость и перестраиваясь на одну из обычных трасс: они покинули усадьбу Эсперсиум и переместились в расчерченное на коридоры воздушное пространство конурбации Большого Убруатера.

Кредерре проследила за уходом Джаскена, потом повернулась к Вепперсу и заявила:

— Вам нет нужды приглашать меня на ужин, если все, чего вы хотите, это трахнуть меня.

Он качнул головой.

— Силы небесные, вы, молоденькие выскочки, так бесцеремонны!

Она посмотрела на него оценивающим взглядом и расстегнула пуговицы платья. Под ним ничего не оказалось.

— Нам лететь всего десять минут, — заметил он, любуясь телом девушки.

Кредерре отпихнула лазерники и без лишних разговоров уселась ему на колени, потом вытянула длинную ногу так, чтобы охватить его за поясницу.