Посланница отвела взгляд от залитого солнцем города, поморгала и непонимающе посмотрела на стол, где лежал небольшой моток серебристо-голубоватых ниток.

— И вам доброго дня, — сказала она тихо.

Она отошла от окна и внимательнее рассмотрела то, что он ей бросил.

— Это нейросетевое кружево, — констатировала она. — Мда-а, и чем же это ваши техники в нем ковырялись?

Она подняла взгляд на другого мужчину, который как раз переступал порог.

— Добрый день, Джаскен.

Джаскен кивнул.

За ним в дверной проем влетел дрон. Вепперсу он предпочел не попадаться на пути.

Они уже минуты три, если не больше, знали, куда он направляется: именно тогда его флайер стартовал с крыши Министерства юстиции и взял курс на посольство. У посланницы было вдоволь времени, чтобы обдумать, как себя с ним вести.

— Ки-чауу! Ки-чауу! — раздалось с одного из просторных диванов, стоявших в комнате. Вепперс посмотрел туда и увидел, как из-за спинки дивана высунулась и тут же исчезла светловолосая головка.

— Этоеще что? — спросил он.

— Это ребенок, Вепперс, — ответила Хюэн, потянув на себя кресло, вплотную придвинутое к столу. — А что бы это еще могло быть?

Она показала за окно.

— Небо. Облака. Ой, птичка пролетела... Но вы же не об этом?

Посланница села за стол, взвесила в руке нейросеть. Ромбовидный чемоданчик — дрон — подлетел к ней.

Хюэн нахмурилась.

— Откуда вы его взяли?

— Она обгорела, — пробормотал дрон. Эта машина, как знал Вепперс, была слугой (а может, господином?) Хюэн все три года пребывания посланницы в нынешней должности. Маленького робота как-то звали, и он даже называл свое имя, представился, но Вепперс отказался его запоминать.

— Ки-чауу!

Светловолосый мальчишка прятался за спинкой дивана. Виднелись только его голова и согнутая в форме воображаемого ружья рука. Он повел рукой, нацелив «ружье» на Джаскена. Тот вдруг опустил Окулинзы, скорчил зверскую рожу, как рассерженный мультяшный злодей, и сам наставил на мальчика согнутый палец, а потом резко отвел здоровую руку назад, изображая отдачу.

— Кх-х! Бж-ж-ж! — завизжал мальчишка и с глухим стуком повалился на диван. Голова и рука исчезли.

Вепперс знал, что у Хюэн есть ребенок, но он никак не ожидал увидеть это чертово отродье в посольстве.

— Его нашли в пепле, оставшемся от одного из моих подчиненных, — сказал Вепперс.

Он положил сжатые кулаки на столешницу и перегнулся через стол. Ему хотелось выцарапать посланнице глаза.

— Мои высококвалифицированные технические специалисты пришли к выводу, что это ваше изделие. Мой следующий вопрос будет таким: какого, блядь, хера шпионское устройство Культуры делало в башке моего человека? И сколько их еще там? Вы обязались нешпионить за нами, помните?

— Не имею ни малейшего представления, что оно там делало, — ответила Хюэн, передав кружево дрону, услужливо вытянувшему манипулятор-поле до максимальной длины. Остатки нейросети выглядели грубым подобием мозга. Вепперсу отчего-то пришло в голову, что это тревожный знак.

Он хлопнул ладонью по столешнице.

— Какого хера вы вообразили, будто вам кто-то дал право вытворять подобное?

Он махнул в сторону нейросетевого кружева, зажатого невидимой хваткой дрона.

— Я пойду в суд. Это нарушение наших суверенных прав и Временного Соглашения о Контакте и сотрудничестве, которое наши делегаты подписывали с наилучшими намерениями, когда вы, гребаные коммунистические выблядки, в первый раз к нам заявились...

— Чья это была голова? — оборвала его Хюэн.

Она уселась поудобнее, обхватила руками голову, закинула босую ногу на колено и откинулась в кресле.

— Что произошло с носителем кружева?

— Не заговаривайте мне зубы! — заревел Вепперс.

Он со всего размаху хватил кулаком по столу.

Хюэн пожала плечами.

— Как хотите. Никто не давал нам права так поступать. Кем бы мыв данном случае ни были.

Она хмуро поглядела на него.

— Чьяэто была голова?

Дрон издал шум, похожий на звук, с каким обычно прочищают горло.

— Кем бы ни был обладатель нейросети, он либо погиб в огне, либо был кремирован, — сообщил он. — Более вероятно последнее предположение. Я бы рискнул утверждать, что длительное воздействие высокой температуры и вероятное присутствие загрязнений оставляют нам очень малые шансы на корректный анализ, особенно после того, как в этом устройстве уже кто-то ковырялся: сперва очень грубо, а затем лишь неуклюже.

Машина сделала пируэт в воздухе, как бы обернувшись к Вепперсу.